-- Какъ вы думаете, что это за рыба?-- въ свою очередь спросилъ онъ меня.
-- Право не могу опредѣлить ея породы: ужъ не акула, что-ли?
-- Это громадная наша бѣлужина!-- воскликнулъ онъ въ восторгѣ. Она была выписана для обѣда въ купеческомъ собраніи, но нѣсколько опоздала, благодаря неисправностямъ нашихъ желѣзныхъ дорогъ, при томъ рыба оказалась немножко попорченною съ хвоста, но за то совершенно свѣжая голова!-- добавилъ Фридрихъ Вильгельмовичъ и самодовольно щелкнулъ пальцемъ по рыбьей головѣ.
Затѣмъ Фридрихъ Вильгельмовичъ еще распространялся о разныхъ гастрономическихъ тонкостяхъ и деликатесахъ, въ которыхъ онъ былъ большой знатокъ, при чемъ, однако, во всемъ отдавалъ предпочтеніе нашей родной кухнѣ и странѣ; онъ увѣрялъ меня, что даже наши черноморскія устрицы лучше фленсбургскихъ и остендскихъ. "По крайней мѣрѣ для меня онѣ гораздо лучше и наконецъ мои политическія убѣжденія заставляютъ меня отдавать предпочтеніе черноморскимъ устрицамъ?" -- такъ говорилъ превосходный г. Шпице, и я не могъ имъ не восхищаться.
На журфиксѣ у этого хлѣбосольнаго русскаго нѣмца я встрѣтилъ уже совсѣмъ иное. общество, чѣмъ то, съ которымъ мнѣ приходится встрѣчаться у Раздольскихъ и Бѣловзоровыхъ. Тутъ собрались представители нашего именитаго русскаго купечества, дѣльцы разныхъ солидныхъ фирмъ, нѣкоторые изъ желѣзнодорожниковъ, гласные и думцы, да кое-кто изъ чиновнаго люда. Неизбѣжный мой спутникъ Ленекинъ успѣлъ, однако, и сюда пробраться и даже пресерьезно ухаживалъ за очаровательной бѣлокурой дочкой Фридриха Вильгельмовича, Анетой, которую онъ почему-то называлъ коноплянкой.
Надо замѣтить, что на журфиксъ къ Фридриху Вильгельмовичу, съ разрѣшенія хозяйки, я явился очень поздно и попалъ почти прямо къ ужину, т. е. когда уже представители солидныхъ фирмъ и именитаго купечества вставали изъ-за зеленыхъ столовъ и сводили "послѣднюю математику", какъ выражался одинъ изъ типичнѣйшихъ гостей Шпице, Парамонъ Ардальоновичъ Желтобрюховъ.
За ужиномъ на нѣсколькихъ столахъ и столикахъ, разставленныхъ въ громадной столовой, дѣйствительно можно было встрѣтить всякое обиліе плодовъ земныхъ, яствъ и питій, въ особенности послѣднихъ. Солидныя фирмы вначалѣ ужина очень мало говорили, а занимались исключительно ѣденіемъ, что, конечно, и приличествуетъ солиднымъ фирмамъ. Но когда мало-по-малу разноцвѣтныя струи всякихъ животворныхъ жидкостей въ достаточной мѣрѣ разлились, по резервуарамъ, при чемъ въ иныхъ уже чувствовалось даже нѣкоторое переполненіе,-- то говоръ на различные голоса и и темы сталъ все шумнѣе и гуще подниматься со всѣхъ столовъ и столиковъ и мало-по-малу производилъ въ громадной столовой настоящее смѣшеніе языковъ. Разумѣется, главною пищей для разговоровъ, и притомъ особенно оживленныхъ, служило состоявшееся на этой недѣлѣ открытіе новаго купеческаго собранія въ его роскошномъ помѣщеніи съ роскошнымъ обѣдомъ и первый вечеръ въ томъ-же собраніи. Всѣ восторгалась помѣщеніемъ, которое дѣйствительно заслуживаетъ восторга и даже удивленія, всѣ остались довольны гостепріимствомъ и хлѣбосольствомъ нашего русскаго купечества и прекрасной рѣчью Густава Ивановича, говорившаго объ укрѣпленіи въ нашемъ городѣ съ тридцатыхъ годовъ чисто русскаго элемента и о заслугахъ и достоинствѣ нашего русскаго купечества. Благодарное купечество, конечно, отвѣчало преимущественно тостами и пило за здоровье почетныхъ гостей; тостовъ было очень много, пили за здоровье всѣхъ начальствующихъ и всѣхъ видныхъ дѣятелей, теперешнихъ и бывшихъ г. конечно, благодарили и пили здоровье Густава Ивановича Эйсмана и дѣятелей думы: H. К. Ренненкампфа, Ф. Ф. Меринга, Э. Я Флиге, В. А. Рубинштейна и другихъ. Никого не забыли, и шампанское лилось рѣкой.
-- Болшой, болшой выпишникъ былъ и все прекрасно, превосходно и изумительно какъ хорошо было,-- утверждалъ Шпице, и опять напомнилъ мнѣ то мѣсто изъ рѣчи Густава Ивановича, особенно ему понравившееся, о нашей связи съ сердцемъ Россіи -- Москвой.
-- Дѣйствительно,-- ораторствовалъ Шпице,-- мы, русскіе, совсѣмъ какъ-то отъ Москвы отстали и насъ сближаютъ съ нею развѣ только крупныя банковскія растраты,-- но вѣдь, разумѣется, не въ этомъ одномъ надо подражать русскому сердцу, надо и чувствовать, и жить по-московски. Тутъ опять Фридрихъ Вильгельмовичъ не могъ не выразить свое недовольство на то, что онъ нигдѣ въ Кіевѣ не могъ достать московской телятины, а Данцигеръ не далъ ему своей, потому что всю ее съѣлъ.
-- И въ самомъ дѣлѣ, господа, ну вотъ вы, Карлъ Ивановичъ,-- обратился Шпице къ представителю солидной фирмы Цукеркопфу,-- развѣ можно васъ назвать русскимъ человѣкомъ и развѣ вы живетъ, думаетъ и кушаетъ по-русски?