Р а к и т и н. Нет, я один ходил.
М и р о в о й с у д ь я. Когда поднимались, был кто на лестнице?
Р а к и т и н. Никого не было, я один носил.
М и р о в о й с у д ь я. Я предлагаю сторонам покончить дело примирением. За вами слово, господин Лютостанский.
Л ю т о с т а н с к и й. Если Цедербаум даст документ, что не будет присылать и делать нападения, я готов был бы простить.
Ц е д е р б а у м. Пусть суд решит дело.
Л ю т о с т а н с к и й. Значит, хочет еще евреев прислать и производить нападения?
Ц е д е р б а у м. Я никогда не унижусь больше вступать в корреспонденцию с господином Лютостанский. Он может быть спокойным.
М и р о в о й с у д ь я. Вам принадлежит слово, господин Лютостанский. Что вы желаете сказать против господина Цедербаума?
Л ю т о с т а н с к и й. Я покорнейше прошу на основании известных законов подвергнуть его ответственности, потому что, хотя и была представлена справка из адресного стола, но я могу сказать, что этого нет, потому что в Петербурге никого не называют ложным названием. Цедербаум есть мещанин, так он и записан, и хотя крещен не Александром, но так записан.