Денег добудешь...
По буквари!
По буквари!
Хватай-бери!
Читай-смотри!"
Хотя это сделано по системе раешников и разносчиков, но обилие созвучий (почти по слову в строке) обличает несомненную виртуозность автора в рифме. Была у Некрасова и недюжинная способность находить удачные припевы: "Умер, Касьяновна, умер, голубушка, и приказал долго жить", "Холодно, странничек, холодно, голодно, родименький, голодно", "Вот приедет барин: барин нас рассудит" и т.д. Наконец, в пьесах, написанных ямбами, Некрасов достигал иногда чрезвычайно красивой плавности стиха ("Тишина", "На Волге", "Поэт и Гражданин", короткие лирические пьесы вроде "Внимая ужасам войны...", "Прости! Не помни дней паденья...", элегии, "Последние песни" и другие). Все это показывает, что Некрасов обладал обширным музыкальным дарованием, но уже таков был склад натуры поэта, что он постоянно вступал в раздор с мелодией (как с теми женщинами, которых любил) и толкал эту мелодию на дело, ей совсем не подходящее, но более близкое собственным его стремлениям и вкусам.
После уничтожения своего первого сборника "Мечты и звуки" (в котором -- невозможно вообразить! -- воспевались привидения и загробные страдания душ), Некрасов круто повернул к сатире. Начав с шуток и куплетов, он подымал тон все выше и выше, говорил все злее и свободнее и создал самые разнообразные формы стихотворных обличений: рассказы, маленькие поэмы, диалоги, картинки, панорамы уличной жизни, обширные, талантливейшие фельетоны с прихотливыми переходами сюжета и настроения, а иногда и торжественные проповеди. К последним относятся две пьесы, прогремевшие на всю Россию, облетевшие все сцены и литературные вечера, известные в свое время каждому наизусть и потому как бы наиболее связанные с памятью о Некрасове: "Убогая и нарядная" и "Размышления у парадного подъезда". Они очень характерны. Действие их на общество было потому так сильно, что в них Некрасов находился наиболее в гармонии с своими стремлениями и призванием, а также -- с настроением времени. По их упадку можно судить и о степени обветшания некрасовской музы. Если вернуться к прошлому и настроить себя на тогдашний лад, -- то эти две пьесы, как вещи известного стиля, удержат и теперь еще свою особенную красоту и силу. В "Убогой и нарядной" первые три стиха могут быть названы вечными:
Беспокойная ласковость взгляда
И поддельная краска ланит,
И убогая роскошь наряда --