И гасла вдруг мечта ее.
Избранник ее немедленно делался ей смешным, и тогда он терялся среди толпы, чтобы уступить место новому. Но вот княгине Нине встречается Арсений -- герой немножко во вкусе Чацкого и других лучших образованных людей эпохи, -- герой, в котором, очевидно, Нина уже не разочаруется. Она привязывается к нему со всею страстью, но оказывается, что Арсений сошелся с нею лишь par dépit {с досады (фр.). }, потому что он неосновательно приревновал к кому-то любимую им девушку Ольгу. Когда его ошибка разъяснилась, Арсений покидает Нину и она отравляется. -- В "Цыганке" некто Елецкий живет с цыганкой Сарой, но увлекается девушкою Верою, а Сара, проведав о том, приобретает от старой цыганки из своего табора какое-то зелье, чтобы приворожить к себе Елецкого, но это зелье оказывается ядом, и Елецкий умирает.
И "Эда", и "Цыганка" растянуты. Живее других изложен "Бал". Но вообще поэмы читаются без интереса, развязка сразу предвидится, вы чувствуете, что автор ведет дело не к добру и притом всегда по одному способу, вмешивая в фабулу судьбу, а не действие характеров. Везде ошибка или случайная смерть. Подобием характера является действительно только княгиня Нина, о которой можно пожалеть, что она так долго, не щадя своей репутации, искала хорошего человека и, найдя его, не по своей вине потеряла. Объяснение неудачи Баратынского в поэмах, как нам кажется, заключается именно в его миросозерцании, -- в его недоверии к жизни, в его опасливом отношении к ее благам и в трудности для него, вследствие этого, изобразить здоровых, вполне земных людей.
В этой же первой части сборника, как мы сказали, есть и разнородные мелкие пьесы на разные темы. Везде вы встретите ум и большое мастерство формы, везде вы видите, что поэт правдиво, содержательно и верно высказывает именно то, что ему нужно. Нет положительно ни одной пьесы, которая была бы написана так себе, которая бы не остановила на себе вашу мысль. Можно привести множество образцов. Возьмем, например, стихотворение "Признанье", показывающее, что Баратынский умел обнаруживать самобытность даже тогда, когда брался за самую обыденную тему.
ПРИЗНАНЬЕ
Притворной нежности не требуй от меня:
Я сердца своего не скрою хлад печальной.
Ты права, в нем уж нет прекрасного огня
Моей любви первоначальной.
Напрасно я себе на память приводил