Что страстное земное перешел...
Поэт-мыслитель, поэт-метафизик, Баратынский постоянно порывался "перейти страстное земное", и вся его муза есть муза глубокой скорби о каком-то необретаемом идеале.
Не оцененная современниками, осужденная по ложным основаниям Белинским и, наконец, ощипанная хрестоматиями, поэзия Баратынского требует реставрации. Сборник его стихотворений в настоящее время сам зарекомендует себя каждому, кто возьмет его в руки: на каждой странице читатель найдет свои думы, свои чувства -- вечные думы и чувства человечества. Приглядимся же к этому забытому писателю.
Евгений Абрамович Баратынский родился вместе с нашим веком, в 1800 году. Отец его был генерал-адъютантом; мать, рожденная Черепанова, -- фрейлиной. Он предназначался к аристократической карьере и отдан был в Пажеский корпус, но за одну детскую проказу, довольно некрасивую, -порожденную влиянием дурной компании, -- был исключен из корпуса с запрещением вступать на службу, разве по желанию -- рядовым в военную. Эта гроза сильно повлияла на мальчика, и впоследствии, по ходатайству Жуковского, наказание было отменено. За исключением этого горького события в детстве, отразившегося, впрочем, и на первой молодости, жизнь Баратынского была ясная, мирная, ровная. Прослужив сперва в военной службе в Финляндии, а затем в Межевой канцелярии в Москве, Баратынский женился на 26-м году, оставил службу и жил барином то в Москве, то в Петербурге, то в Казани, то в деревне, -- где вздумается, -- наконец, уехал за границу, провел год в Париже и умер сорока четырех лет в Неаполе, скоропостижно, почти безболезненно. Его письма, еще за несколько лет до смерти, выражали полнейшее довольство жизнью. Он был счастлив в супружестве, судя по тому, что нередко обращался к жене с стихотворениями, полными глубокого чувства. Вдова перевезла его тело в Петербург, где поэт и погребен в Александро-Невской лавре, близ гробниц Гнедича и Крылова. На памятнике вырезана надпись:
В смиреньи сердца надо верить
И терпеливо ждать конца.
Двустишие взято из стихотворения Баратынского "Отрывок", написанного в виде разговора между мужчиной и женщиной, которые задумываются над смертью и вечной разлукой. Можно предполагать, что Баратынский разумел здесь себя и жену.
Так прекрасно протекла жизнь едва ли не самого задумчивого и мрачного поэта в нашей поэзии. Замечательно, что пессимисты, наиболее сродные Баратынскому по духу, великий мыслитель-художник Шопенгауэр и поэтесса Луиза Аккерман также, как известно, пользовались в жизни полнейшим благополучием -- присутствием достатка и отсутствием испытаний. Точно будто для их глубокого и печального взгляда на мир именно требовались та тишина и ясность, среди которых созерцание легче открывает горестные тайны вселенной... Сохранившиеся портреты Баратынского, а также известный бюст его представляют нам продолговатое бритое лицо с грустными глазами, с высоким лбом, с коком и височками. Родственник его Путята оставил такое описание его наружности: "Ему было тогда 24 года. Он был худощав, бледен, и черты его выражали глубокое уныние". В последние годы жизни у Баратынского показывалась седина, о которой он так образно и значительно заметил:
Уж та зима главу мою сребрит,
Что греет сев для будущего мира...