Вострепещу ль перед судьбою?
Не вечный для времен, я вечен для себя;
Не одному ль воображенью
Гроза их что-то говорит?
Мгновенье мне принадлежит,
Как я принадлежу мгновенью.
Но эта решимость поэта наслаждаться действительностью, "беззаботно любить жизнь для самой жизни", пользоваться мгновеньем, -- эта решимость не переходит в дело. Причиною тому -- трагическая организация самого поэта, в котором постоянно боролись две противоположные силы: холод ума и пламя чувства, рассудок и фантазия -- "огонь и лед -- вода и камень!". В следующем же стихотворении "К Коншину" Баратынский пишет: "Страданье нужно нам" в любви, ибо
Что, что дает любовь веселым шалунам?
Забаву легкую, минутное забвенье.
Нам же, т.е. поэтам, -- говорит Баратынский, -- "в ней дано благо лучшее", "Мы поверяем нежности чувствительной подруги все раны, все недуги, все расслабление души своей больной... И если мнимым (т.е. мечтательным) счастием для света мы убоги" (т.е. в глазах веселых, здоровых людей), то эти счастливцы зато беднее нас, потому что праведные боги