— Подлетываем, товарищ командир, — сказал Ермолаев. Он хотел как-то успокоить Дорохова. А того, наоборот, взорвало.
— Ну и сказанул! И где слово такое выкопал?.. Куры только подлетывают. Понял, да?!
Сразу можно догадаться, что Дорохов раздражен. Иначе не спрашивал бы: «Понял, да?»
— Да я-то понял, товарищ командир, понял: крохи, а не полеты. Но воля Курманова.
— А ты что?
— Одной рукой узла не завяжешь.
Дорохову показалось, что Ермолаев попытался его упрекнуть: кого, мол, оставил за себя, с того и спрашивай. Но Ермолаев не об этом думал. Он искренне хотел, чтобы Дорохов позвонил Курманову, потому что самому вести с ним разговор бесполезно. И вообще, сладить ему с Курмановым не просто.
Дорохов и мысли не допускал, чтобы летчики сидели на земле по воле Курманова. Не такой он, чтобы упустить летный день. Для Курманова тишь да гладь — тоска зеленая. Это он лишь на вид тих, а душой лих. Тут что-то не то…
— Тебе ли говорить, Петрович, Курманова-то ты знаешь, — сказал Дорохов.
— Знали, товарищ командир. Знали! — Ермолаев уже заметно горячился. — Потакали ему много, вольности всякие ему с рук сходили. Сходили, что говорить, а теперь и вовсе никто ему не указ…