— Не случилось бы с ним — случилось бы с другим, товарищ полковник.
— А чего он тянул с катапультированием? Кому такой риск нужен?
— Лекомцеву надо было понять причину необычного поведения самолета. — Курманов хотел объяснить, зачем это было нужно Лекомцеву. Разве в авиации так не бывало? Оставит летчик самолет, а доказать, что не виноват, не может, и тогда события оборачиваются против него самого. Но Корбут прервал Курманова:
— Сейчас речь идет не о ком-нибудь, а конкретно о капитане Лекомцеве и о вас, майор Курманов. Позвольте вас спросить, почему вы не извлекаете уроки из прошлого? Лекомцева уже раз наказывали. Кстати, сам генерал Караваев.
— Генерал не только наказывал, но и поощрял его, на учениях, например. Товарищ полковник, тут все же надо разобраться, — спокойно настаивал на своем Курманов.
И это его спокойствие раздражало Корбута. «Так и норовит запутать дело, увести куда-то в сторону, когда все очевидно и факты, как говорят, неопровержимы», — думал он, продолжая доказывать Курманову его неправоту:
— Дался ему ваш маневр, а кто велел?
Курманов вспомнил: «Энергичней действуй, энергичней».
— Мое разрешение, товарищ полковник.
— Вот в чем ваша ошибка, вот с чего все началось, вы должны признать это, майор Курманов. Кто вам велел, скажите, кто?!