Да, Дорохов говорил ему эти слова. Лет-то Курманову сколько тогда было, если сейчас тридцать?.. Эти слова в свое время и он слышал от старших. Верные слова. Он всегда может повторить их.
— Ну и что?!
Дорохов все время боялся, что пружина, которая удерживала его от прямого и резкого разговора с Курмановым, преждевременно сорвется, тогда как обстоятельства требовали того, чтобы он набрался терпения и выслушал Курманова до конца.
Курманов пододвинулся ближе к Дорохову, лицо его побледнело, и он глуховато сказал:
— А вот послушайте… За два дня до происшествия я лично проверял технику пилотирования Лекомцева. И знаете, что в летной книжке написал? «Отлично»! Да ему и пять с плюсом можно поставить. Превосходный пилотаж-ник! И после этого — «недоученность»! — Курманов откинулся на спинку стула, налил в стакан воды, выпил и, стараясь говорить спокойно, продолжил: — Потом, известное дело, Лекомцева замучили проверками, зачетами, и летчик начинает сомневаться в том, в чем твердо был убежден. Судите сами: Лекомцев докладывает: «Рули не сработали», а ему в ответ: «Нервы у тебя не сработали, а не рули». Вот и весь сказ. А теперь скажите, поверит ли мне Лекомцев? — Курманов сделал паузу и медленно произнес: — Легче всего обвинить летчика. А ведь доказать надо, докопаться до истины. Кто-то же должен это сделать.
— Вот ты и найди истину, докажи свою правоту, — с неожиданной твердостью сказал Дорохов.
Курманов разочарованно махнул рукой:
— Пробовал…
— И что?
— Что? Корбут умеет свести концы. У него железная логика. Он мне сказал так: «Вы, Курманов, думаете, за Лекомцева боретесь? Нет, вы себя стараетесь выгородить, честь мундира защитить. Не обманывайте себя и других, в заблуждение не вводите». Вот так, товарищ командир.