Полковника Корбута Дорохов знал давно. Суровый, жесткий — ничего не скажешь. А каким же ему еще быть? Он требовал неукоснительного исполнения законов летной службы, установленных инструкциями порядка и правил, которые на то и писаны, чтобы их выполнять. Такая требовательность продиктована самой жизнью, и она во имя самих же летчиков. Конечно, таким, как Курманов, действия полковника Корбута не всегда нравятся, таким все в небе тесно, своевольничать любят.
И что с того, что Курманов не согласен с его мнением я окончательными выводами о полете Лекомцева? Отрицание — это еще не доказательство.
Судьба не раз сталкивала Дорохова с Корбутом. Случались и такие ситуации: вроде был и прав, а аргументы, чтобы доказать Корбуту свою правоту, слабы, фактов не хватало. И тогда выход оставался один: нервы в кулак — и паши небо, паши… В конце концов, полеты — главный командирский аргумент.
— Вот что, Курманов, в жизни случается всякое, кого черт рогами под бока не пырял! Но ты дело свое делай, а иллюзий не строй. И вообще, примечай будни, а праздники сами придут, Понял, да? — сказал Дорохов, и его глазам вдруг снова представилась безрадостная картина: пустынное небо, птичий базар возле дремавших самолетов и сам Курманов, азартно бегущий за футбольным мячом. И опять обострилось у Дорохова прежнее чувство гнетущего раздражения.
— Да нам что будни, что праздники — все одно. Только и радость — полеты, — сказал Курманов.
— Чему радуешься? Налет — кот наплакал! — сдержанно вспылил Дорохов, и ему вдруг стало легче. Как-то сама собой сработала и начала раскручиваться пружина. Не резко, почти плавно освободила его от напряжения, и он тихо, но настойчиво спросил: — Скажи откровенно, чего полк на земле держишь?
Курманов тяжело вздохнул и, не глядя на Дорохова, неожиданно с неуместным смешком проговорил:
— Варяга жду.
Густые, лохматые брови Дорохова подскочили кверху. Значит, кто-то едет на его место. И значит, ни Курманов, ни Ермолаев, ни кто-то другой из выросших у него в полку летчиков не будет командовать полком, которому он отдал почти всю свою жизнь. Присылают со стороны, варяга…
Дорохов отпил несколько глотков воды и почему-то вспомнил сейчас, как однажды Курманов поучал на аэродроме летчика, кажется того же Лекомцева: «Ты вот что, пилот, давай без дипломатии. Мозг загружен информацией, скорость фантастическая, а ты двусмысленные фразы гонишь. В бою начнешь рассусоливать, и тебя ко всем святым успеют отправить».