Как только эскадра стала на якорь, обменявшись салютами с крепостями, на борт флагманского корабля явился посол Томара и долго беседовал с Ушаковым, информируя его о настроениях дивана. Скоро к Ушакову явился придворный чиновник от великого визиря с обычными восточными поздравлениями о счастливом прибытии флота и передал ему «в знак благоприятства» много цветов и свежих припасов для эскадры.
По окончании взаимных церемоний и визитов начались совещания относительно будущих совместных действий. 28 августа состоялось совещание у великого визиря. На нём присутствовали Ушаков и Томара, с одной стороны, великий визирь, рейс-эффенди, великий драгоман[262] и ряд турецких морских чиновников — с другой стороны. При деятельном участии Ушакова совещанием было решено соединёнными силами освободить в первую очередь от французских войск бывшие венецианские острова в Ионическом море и острова, прилегающие к Морее, не допускать французских десантов из Анконы на Балканское побережье, а крейсерством от Морен до о. Родоса прикрывать Архипелаг, не теряя из виду и о. Кандию.
На этом совещании Турция согласилась выставить шесть линейных кораблей, десять фрегатов и корветов и тридцать мелких вспомогательных судов. Верховное командование соединёнными эскадрами передавалось вице-адмиралу Ушакову. Командующий турецкой эскадрой вице-адмирал Кадыр-бей должен был во всём подчиняться русскому адмиралу. «Вашему превосходительству надлежит располагать общими делами, а Кадыр-бею вас слушать и повиноваться, но в наружности должно соблюсти равенство», — писал Томара Ушакову в апреле 1799 г., подтверждая договорённую с Портой форму взаимоотношений его с турецким адмиралом[263].
Приняв содержание русской эскадры на свой счёт, правительство Порты хотело отделаться лишь выдачей соответствующих денежных сумм на это. Но Ушаков, зная, как трудно доставать морское продовольствие в тех краях, решительно настоял, чтобы Порта доставляла продовольствие и всё необходимое флоту «натурою в своё время». Поэтому дивану пришлось выделить специального комиссара, который должен был заниматься заготовкой продовольствия и доставкой его соединённому флоту. Всем пашам Эпира, Пелопоннеса, Архипелага посылались султанские фирманы о заготовке провианта для флота к ноябрю 1798 г. Однако, несмотря на это, Ушакову впоследствии доставили много хлопот и неприятностей вопросы снабжения своего флота.
На втором совещании 30 августа, кроме Ушакова, Томары и высших чинов турецкого правительства, присутствовал и английский посланник Спенсер Смит. Он попытался было не допустить русских к Ионическим островам, направив соединённую эскадру к берегам Египта под видом помощи английскому флоту. Английская дипломатия и адмирал Нельсон хотели лишить русский флот самостоятельного значения в Средиземном море. Однако Ушаков понял намерение англичан. Он убедил визиря отправить к английской эскадре только десять канонерских лодок под охраной двух русских и двух турецких фрегатов, необходимых для действий у берегов Александрийского порта, где укрылись некоторые французские суда. Предложение Ушакова было принято. Соединённая русско-турецкая эскадра отправлялась в Ионическое море.
Таким образом, коварный ход английских дипломатов был ловко и тонко отпарирован Ушаковым.
Ушаков не только не позволил себя обмануть, но и не дал англичанам возможности захватить господствующее положение на Средиземном море. Все старания Нельсона и английских дипломатов не допустить русских к захвату Ионических островов оказались тщетными. Адмирал Ушаков до конца экспедиции оставался самостоятельным в выполнении военно-политических заданий русского правительства. Часто месяцами не получая указаний из Петербурга из-за огромного расстояния, он с большим тактом решал сложные военные, политические и дипломатические задачи. Ф. Ф. Ушаков редкостно сочетал в себе талант флотоводца с большими дипломатическими способностями.
31 августа, по предложению султана, Ушаков с офицерами осмотрел турецкую эскадру, стоявшую на якоре недалеко от летнего султанского дворца Бешик-таша. Эскадра не была ещё готова к походу. Корабли и фрегаты, обшитые медью, хорошо оснащённые и вооружённые медной артиллерией, производили хорошее впечатление. Команды выглядели хорошо одетыми и на кораблях, по словам Метаксы, «видна была отменная чистота»[264]. Ушакова попросили посмотреть пушечную стрельбу нескольких кораблей, о которой он отозвался с похвалой.
Показали Ушакову и турецкое адмиралтейство — Терсану. С большим вниманием он осмотрел строящийся 120-пушечный корабль.
«Осматривал я во всех подробностях 120-пушечный корабль, построенный на манер французских кораблей в совершенстве, только показался мне в рассуждении длины несколько узок, артиллерия приготовлена для него бесподобно большая и весьма хорошая, — доносил Ушаков Павлу 16 октября 1798 г. — Все корабли и фрегаты обшиты медью, и нынешнее состояние их нахожу хотя не совсем совершенно против европейских флотов, но против прежнего несравненно лучше, а частью и в настоящем порядке»[265].