После отставки Ф. Ф. Ушаков прожил несколько лет в Петербурге в своём доме по улице «4-я часть Измайловского полка»[391]. Накануне Отечественной войны 1812 года Фёдор Фёдорович уехал в свою родовую деревню Алексеевку Темниковского уезда.
Жил Ф. Ф. Ушаков в деревенской тиши скромно, на одном только жалованье и одиноко.
Отдав службе всю свою жизнь, Федор Фёдорович так и не успел обзавестись семьёй.
В грозный год Отечественной войны, когда огромная армия Наполеона вторглась в пределы России и русский народ поднялся на борьбу с захватчиком. Тамбовское ополчение избрало знаменитого земляка своим начальником. Ушаков в то время был тяжело болен и не смог принять участия в военных действиях. Он глубоко сокрушался, что не может в тяжёлый час послужить своей родине.
Но даже прикованный к постели, он не мог оставаться безучастным, когда отчизне грозил опасный и коварный враг. Ф. Ф. Ушаков отдал свои небольшие сбережения для сказания помощи населению, пострадавшему от нашествия неприятеля.
Ф. Ф. Ушаков твёрдо верил, что наполеоновские полчища будут изгнаны из России. С разных мест приезжали к нему люди, чтобы поговорить о войне, узнать его мнение, получить его совет. Ушаков, успокаивал встревоженных пришельцев и твёрдо заявлял:
«Не отчаивайтесь, сии грозные бури обратятся к славе России. Вера, любовь к Отечеству... восторжествуют. Мне немного остаётся жить; не страшусь смерти, желаю только увидеть новую славу любезного Отечества!»
Его желание сбылось. Он дожил до новой славы России. Русский народ во всей своей исполинской силе поднялся против «двунадесяти языков», приведённых в Россию Наполеоном, и уничтожил захватчиков.
Беспредельная любовь к родине, бескорыстная помощь попавшим в беду, моральная и материальная поддержка пострадавших, строгая честность и гуманность в отношениях с матросами и солдатами дополняют моральный облик адмирала.
Один из первых биографов адмирала Ушакова Бантыш-Каменский, собравший сведения о нём от людей, знавших и служивших с ним, рисует портрет его такими словами: «Фёдор Фёдорович Ушаков... был роста среднего, сухощав, в плечах широк; лицо имел моложавое, приятное, и в глубокой старости всегда играл на оном румянец. Нрава был чрезвычайно вспыльчивого: беспорядки, злоупотребления заставляли его выходить из приличия, но гнев скоро утихал».