В конце нюня турецкий флот подходил к Севастополю, но скоро удалился на север.
Тщетно ожидал Ушаков из Херсона приказа об активных действиях Севастопольской эскадры. Войнович не спешил предпринять что-либо лично и не позволял Ушакову искать встречи с противником.
Ушаков не мог равнодушно сносить такое бездействие, в то время как турецкий флот ходил безнаказанно. Он обратился к Потёмкину с письмом, в котором изложил свои соображения. Ушаков обращал внимание на то обстоятельство, что турецкий флот разделён на части. Одна, меньшая часть его кораблей находилась на рейде у Гаджибея, другая — крейсировала между Очаковом и Крымским побережьем. Он предлагал напасть Севастопольской эскадрой на меньшую часть и потопить её. Если же нельзя совершить эту диверсию, то он рекомендовал совершить поход к берегам Анатолии.
По сведениям, в Синопе готовились к спуску нового корабля. По этому случаю ожидалось прибытие линейного корабля, двух фрегатов и несколько других судов со снаряжением. Ушаков предлагал уничтожить их. Кроме того, имелись данные о концентрации транспортных судов в других анатолийских портах для переброски войск в Анапу. Этому тоже следовало помешать. Диверсию Ушаков надеялся произвести раньше, чем успел бы прийти на помощь турецкий флот.
«Но если бы пришлось, — писал Ушаков, — повстречаться с неприятельским флотом, то и сему думаю в необходимом случае когда-нибудь быть должно»[135].
Потёмкин отложил на некоторое время предложения Ушакова и решил произвести при помощи флота другую операцию. Видя нерешительность Гуссейна в нападении на Очаков, он приказал Войновичу вместе с начальником очаковского гарнизона генерал-поручиком Гудовичем взять крепость Гаджибей. Нужно было очистить от войск противника побережье, находившееся в тылу действующей русской армии.
«Турки везде биты, боятся имени русского, отдают города казакам, тот же страх в них на море. Не должно оставлять в теперешней расстройке неприятеля без нанесения ему вреда на море», — подбодрял Потёмкин Войновича[136].
Войнович должен был с Лиманской эскадрой атаковать корабли противника на гаджибейском рейде и если не уничтожить, то по крайней мере заставить их удалиться[137]. Гаджибей был укреплён слабо. Он имел редут с двенадцатью пушками и гарнизон с тремястами солдат. Однако же при поддержке с моря гарнизон мог долго сопротивляться.
1 сентября план совместной атаки был разработан, и Войнович доносил Потёмкину: «Располагаем сделать атаку в одно время на море и на земле»[138].
3 сентября отряд Гудовича вышел из Очакова в направлении Гаджибея. Чтобы скрыть от противника свои намерения, отряд двигался ночью, скрываясь днём в складках местности и в камышах. Через десять дней передовая группа казаков подошла к Гаджибею и с хода атаковала редут. В короткой, но жаркой схватке укрепление было взято. Русская батарея из шестнадцати полевых пушек частым огнём отогнала турецкие корабли от берега. Два сильно повреждённых судна выбросились на берег, а команды их сдались в плен.