Нон находит себе жену
На следующее утро после свадебных игр Нон должен был найти себе жилище, так как по закону он не мог дольше оставаться в одной хижине с матерью.
Нон вспомнил о своих двух друзьях, у которых он научился вырезать и рисовать животных. Они жили в некотором отдалении и их жилище было совсем скрыто деревьями. Это были мужчины в расцвете сил, но жившие одиноко, без семей. Благодаря своему искусству они пользовались у всего племени особым уважением, возбуждая к себе почтение и страх: ведь они умели запечатлевать образы животных, имеющие таинственную магическую силу! Поэтому люди обходили подальше их жилище, и тут было сравнительно тихо и спокойно.
Они охотно приняли к себе Нона. Он был самым одаренным из всех, кто пытался в свободные часы заниматься вырезанием, рисованием и лепкой. Они приобретали таким образом ученика, которому передадут когда-нибудь свое искусство и который сможет оказать им помощь, когда нужно будет делать магические изображения в священных пещерах.
Заботы, волновавшее все племя, находили здесь живейший отклик. Сюда часто приходили старейшины, и Нон присутствовал при очень важных беседах этих людей, которые несли ответственность за благополучие всего племени. Тут, в узком кругу, они не скрывали своей тревоги; все вертелось вокруг одного вопроса: действительно ли наступает для племени конец? Или, может быть, ему еще предстоит новый расцвет? Принесет ли ближайшая зима холод и снег и вернутся ли столь долгожданные оленьи стада?
Старцы ясно чувствовали растущее вокруг недовольство, которое направлялось против них и вождя; и если вскоре не наступит перемены к лучшему, недовольство это выльется в бунт, который сметет и их и старого Раги.
Нон слушал их только одним ухом. Он был еще слишком молод, ловок и силен, чтоб предаваться смутным страхам и опасениям. Мысли о Ма все еще не покидали его. Он часто разглядывал вырезанную из слоновой кости фигурку — Ма смотрела на него, как живая. Это изображение должно было вернуть ему потерянную сестру. Он часто ходил на берег широкого потока, через который она должна была переплыть во время своего бегства и куда она неизбежно должна была придти по возвращении.
Тут стоял он однажды ранним утром, усталый после охоты на самку оленя, которую он преследовал весь прошлый день и только к вечеру одолел после долгого быстрого бега. Он оставил свою добычу на берегу и взобрался на скалу, с которой была далеко видна вся прибрежная равнина. Согретый солнечными лучами, он уже собирался спускаться, как вдруг услышал в отдалении треск сучьев. Он стал прислушиваться, припав к земле и прижавшись к ней, но сейчас же успокоился: до него донесся звонкий женский смех и веселые восклицания. Вслед за тем он увидел на дорожке, вьющейся внизу сквозь густые заросли, группу незнакомых девушек. Они принадлежали к племени, с которым люди с реки не поддерживали отношеньй. Между этими двумя племенами когда-то произошло кровавое столкновение, и хотя это было давно, но вражда сохранилась до сих пор. Кроме того, потомки Медведя относились с презрением к соседям, жившим по обоим берегам реки, которые пренебрегали охотой и занимались исключительно рыбной ловлей.
Девушки с распущенными, развевающимися по ветру волосами прошли совсем близко от Нона и исчезли немного дальше, за ивами, ветви которых свисали до самой воды. Несколько мгновений спустя ветви ивы заколебались, и Нон увидел девушек, которые как форели, ныряли и резвились в воде. Вероятно, они уже не в первый раз приходили сюда, избрав для купания этот уединенный берег, куда не заглядывали мужчины. Одна из них подплыла совсем близко к тому месту, где лежал Нон. Он смог разглядеть черты ее лица. В этой девушке было что-то, напомнившее ему исчезнувшую сестру. В следующее мгновенье она присоединилась к другим купальщицам, и Нон увидел, как девушки, окончив купанье, удалялись в направлении своего поселка. Их походка показалась ему легкой и бодрой.
Тогда он взвалил свою добычу на плечи и направился домой. Путь предстоял ему длинный, и он пришел только к ночи.