Всю ночь Нон видел во сне девушку, которая так напомнила ему его сестру, а на утро он принял решение: он похитит эту девушку и сделает ее своей женой.
Теплое время года благоприятствовало его намерениям. Недалеко от реки, в лесу он устроил себе лагерь. Ночью он зажигал костер для защиты от диких зверей; на нем же он готовил себе пищу. Он взял с собой ожерелье из раковин и соболий мех, которые должны были ему помочь завоевать симпатию девушки, потому что взять ее силой было почти невозможно. Теперь он ждал подходящего случая.
Однажды утром он вновь увидел девушек. Они купались в некотором отдалении от него, но ему все же было нетрудно узнать ту, которую он избрал. Она была выше своих подруг, цвет ее волос был подобен восходящему месяцу, и вся она была, как тростник на берегу реки.
Но приблизиться к ней, когда она была не одна, было бы безумием, а между тем она всегда появлялась окруженная подругами. Ему не оставалось ничего другого, как выждать благоприятного случая, когда ему удастся подстеречь ее одну и заговорить с ней. Если ему не удастся убедить ее словами, тогда можно будет прибегнуть к силе.
День за днем сторожил он здесь, прижавшись к скале.
Ночью он шел смотреть, не попался ли какой-нибудь зверь в расставленные западни, а утром он был опять на своем наблюдательном посту. В терпении у него недостатка не было: выдержку и настойчивость он приобрел на охоте, когда долгими часами приходилось выслеживать зверя.
Наконец представился долгожданный случай. Солнце уже низко стояло на небе, когда он увидел ее с двумя другими девушками. Они шли вниз вдоль реки. Но на этот раз они не купались, а собирали ягоды в кустарнике у подошвы скалы. Таким образом они постепенно приближались к месту, где скрывался Нон. Недалеко от него в низине протекал небольшой ручей, берега которого густо поросли ягодником.
Как несколько месяцев назад перед собольей норой, так и теперь Нон застыл неподвижно, прижавшись к земле.
Все время, нагибаясь и срывая ягоды, девушка отдалилась от подруг и одна приблизилась к зарослям у ручья. Подруги, оставшиеся на берегу реки, кричали ей:
— Идем, пора домой!