Она подбѣжала къ окну и посмотрѣла пристально въ непроницаемую мглу мелкаго дождя.
Да это Черная Пэнъ, сказала она, напрягая слухъ. Я знаю ея рысь и ея поступь.
Юста остановилась и задумалась.
-- Вѣрно Джорджъ не нашелъ грума и всю дорогу проѣхалъ на бѣдномъ животномъ. Вотъ почему онъ и опоздалъ. Наконецъ-то, наконецъ!
Она устремила взоры на мистриссъ Кальдеръ въ то время, когда мимо оконъ проскакала лошадь и вдругъ остановилась.
-- Слышите?... Онъ у дверей. Онъ слѣзаетъ. Джорджъ, Джорджъ! Скорѣй, скорѣй!
Она приготовила уже для Джорджа свои объятія; но вмѣсто Джорджа явился Томасъ Гокль.
Пронзительный, дикій хохотъ раздался даже на улицѣ, перепугалъ трехъ лошадей, стоявшихъ у дверей коттеджа, такъ что грумы съ трудомъ могли удержать ихъ на мѣстѣ. Миссъ Пильсъ, прикладывающая штемпель къ письмамъ, полученнымъ съ вечерней почтой, отдернула занавѣски, взглянула чрезъ окно свое въ окно Угловато Коттеджа, и увидѣла, что кто-то поддерживаетъ на софѣ безчувственную женщину, между тѣмъ какъ другая женщина торопливо запираетъ ставни. Замѣтивъ у дверей коттеджа карету и верховую лошадь, она подумала: вѣрно пріѣхалъ мистеръ Джорджъ Дорнли, и, принимаясь опять за свое дѣло, воскликнула:
-- Бѣдняжка! не могла перенесть такой радости!
Въ минуту душевнаго волненія, ея рука перескочила отъ писемъ къ одной изъ маленькихъ сорочекъ, лежавшихъ подлѣ, и отпечатала на ней неизгладимыми чернилами: Крукстонскія Ивы, девятаго іюня.