При этихъ словахъ подсудимый, пробужденный горячностью рѣчи мистера Марсдена, всталъ и хотѣлъ сдѣлать возраженіе; но главный судья рѣшительно сказалъ ему, что онъ долженъ или оставить свое дѣло вполнѣ въ рукахъ своего адвоката, или вполнѣ взять его изъ нихъ.
-- Между тѣмъ, позвольте мнѣ спросить васъ, мистеръ Марсденъ, сказалъ одинъ изъ присяжныхъ:-- чѣмъ вы намѣрены заключить вашу рѣчь?-- Неужьли вы хотите доказывать, что подсудимый находился не въ Пентриджѣ, а совершенно въ другомъ мѣстѣ?
Вопросъ этотъ былъ сдѣланъ собственно съ тою цѣлью, чтобъ сократить засѣданіе.
Наступившій моментъ былъ самый тягостный для Марсдена, самый щекотливый. Онъ долженъ былъ теперь избрать одно:-- или окончательно оправдать подсудимаго,-- а для поддержки оправданія онъ поджидалъ самого вѣрнаго свидѣтеля, который, между тѣмъ, не являлся, и могъ совсѣмъ не явиться,-- или просто предоставить все дѣло обыкновеннымъ догадкамъ и предположеніямъ. Обративъ лицо свое къ дверямъ, онъ судорожно сжималъ въ рукахъ свертокъ докладной своей записки.
Но, въ этотъ критическій моментъ, дверь отворилась. Мистеръ Воллюмъ скорѣе несъ, чѣмъ поддерживалъ какую-то лэди, сквозь толпу народа, къ собранію судей. Марсденъ глубоко вздохнулъ, какъ будто съ груди его спалъ тяжелый камень. Но появленіе свидѣтельницы произвело на подсудимаго совсѣмъ другое дѣйствіе. "Боже мой!" воскликнулъ онъ, и, закрылъ руками лицо и опустился на стулъ, какъ пораженный громомъ. Мистриссъ Тукки уступила свое мѣсто новоприбывшей лэди, которая, дрожа всѣмъ тѣломъ, не приподняла ни разу своихъ глазъ, чтобъ взглянуть на подсудимаго.
-- Да, милордъ судья, и джентльмены присяжные, продолжалъ Марсденъ, внятнымъ, звучнымъ, почти веселымъ голосомъ: -- вотъ наша защита. Теперь мы докажемъ пребываніе подсудимаго совершенно въ другомъ мѣстѣ, въ то время, когда по показаніямъ свидѣтелей, онъ былъ въ Пентриджѣ. Больше я ничего не имѣю сказать. Наша свидѣтельница сдѣлаетъ остальное.
Адвокатъ Моссъ посмотрѣлъ на Марсдена.
-- Въ самомъ дѣлѣ, сказалъ онъ съ улыбкой: -- увидимъ, увидимъ!
Свидѣтельница подведена была къ периламъ. Она все еще не взглянула на подсудимаго.
Слова: "отвѣчайте громко!" которыми заключалась форма присяги, отбираемой полицейскимъ чиновникомъ, казалось, были необходимымъ заклинаніемъ для этой свидѣтельницы, потому что нужно было ожидать, что отвѣты такого слабаго и трепещущаго существа, съ такимъ блѣднымъ лицомъ, съ большими, черными и томными глазами, съ засохшими, безцвѣтными губами, будутъ невнятны и беззвучны. Несмотря на то, первый отвѣть изумилъ все собраніе своею звучностью и внятностью. Когда звуки знакомаго голоса коснулись слуха подсудимаго, изъ груди его вылетѣлъ глухой, выражавшій отчаяніе, стонъ.