-- О, не безпокойтесь, пожалуйста, успокоительно сказалъ супругъ, -- вы заплатите за вашъ чай, а заплачу за свой; пускай намъ подадутъ его на разныхъ подносахъ,-- совершенно платонически, такъ платонически, какъ только возможно!
Не смотря на то, что сердце дамы сильно билось, она не могла удержаться отъ улыбки. Мужъ замѣтилъ это и немедленно заказалъ себѣ чай. Когда его принесли, онъ подвинулъ приборъ такъ, что дамѣ пришлось сидѣть какъ разъ противъ него. Затѣмъ, каждый изъ нихъ, какъ будто черезъ десять лѣтъ это было для нихъ въ настоящую минуту самымъ важнымъ дѣломъ, принялся пить чай.
Мистеръ и миссизъ Тирльби женились въ 185-- году. Миссъ Гарброу слыла за одну изъ первыхъ красавицъ, а Френсисъ Тирльби пользовался репутаціей молодаго человѣка съ довольно эротическими наклонностями. Послѣ первыхъ трехъ-четырехъ медовыхъ мѣсяцевъ невозмутимаго счастія, проведенныхъ большею частью подъ мечтательнымъ небомъ юга -- среди величественныхъ развалинъ, разрушенныхъ коллонадъ, античныхъ статуй, или у подножія покоящихся вулкановъ -- послѣ этого прекраснаго времени, вернулись они въ холодную, туманную Англію, въ страну бурнаго лѣта, мягкой, но пасмурной зимы и заботливо-скрываемыхъ домашнихъ бурь.
Прошелъ годъ; среди своихъ старыхъ друзей, старыхъ связей и знакомствъ, легко увлекающійся Френсисъ Тирльби сдѣлался однимъ изъ тѣхъ беззаботныхъ мужей, которые большую часть жизни проводятъ въ клубахъ, подъ тѣмъ предлогомъ что имъ нельзя терять связей съ обществомъ, а тамъ собираются самые блестящіе его представители. Когда ему случалось оставаться дома наединѣ съ женой, на него какъ разъ находилъ стихъ предаваться глубокимъ размышленіямъ. Она обижалась его невниманіемъ къ ней, а онъ обижался ея обидчивостью. Въ дѣвушкахъ она была избалована, какъ единственная дочь. И его баловали не меньше; онъ былъ единственный сынъ. Ни тотъ ни другая не выказывали ни малѣйшаго желанія къ уступкамъ. И та и другая сторона обладала даромъ сарказма, способнымъ отравить жизнь; они осыпали свое семейное счастіе градомъ язвительныхъ эпиграммъ и цѣлой артиллеріей горькихъ словъ взрывали его на воздухъ. Мѣсяцы проходили между яростными бурями и грозными, удушливыми затишьями. Наконецъ послѣдовалъ окончательный взрывъ: Френсисъ Тирльби сталъ ревновать жену. Она оставила его домъ; вскорѣ состоялось соглашеніе насчетъ развода.
Послѣ развода съ женой, мистеръ Тирльби пришелъ къ тому убѣжденію, что въ домѣ его стало какъ-то необыкновенно пусто и холодно, что это ничто иное какъ меблированный отель; онъ рѣшился служить. Его состояніе было помѣщено въ такъ-называемомъ Индійскомъ домѣ, и онъ поступилъ на государственную службу по ту сторону океана.
Съ тѣхъ поръ прошло много лѣтъ. Онъ опять возвратился въ Англію. Теперь, встрѣтясь такимъ оригинальнымъ образомъ съ женщиной, которую онъ нѣкогда любилъ,-- онъ чувствовалъ, что въ сущности снова влюбленъ въ нее; что же мѣшаетъ ему съизнова начать ухаживать за ней?-- протекшіе года будто не существовали. Вѣдь вотъ она сидитъ противъ него совершенно какъ въ былое время -- и ей не измѣнила ни одна изъ ея прелестей. Онъ совсѣмъ растаялъ. Сидя такъ, въ тѣсной комнатѣ, подъ убаюкиванье пароходной качки, звонъ стакановъ и мерцающій свѣтъ туда и сюда качающейся лампы, онъ любовался на знакомыя черты, на нѣкогда столь привлекательную для него игру этого выразительнаго лица,-- и ему живо вспоминалось то время, когда эти прекрасныя руки готовили для него чай.
Миссизъ Тирльби между тѣмъ сидѣла какъ мраморная богиня, устремивъ глаза въ окошко, о которое яростно билось бушующее море. По наружности по крайней мѣрѣ, она была олицетворенное спокойствіе; мысли ея были повидимому далеко, она сидѣла неприступная, гордая. Супругъ, положивъ локоть настолъ и подперевъ рукой голову, смотрѣлъ на нее съ непритворнымъ восхищеніемъ.
-- Кромѣ шутокъ, Мэри, сказалъ онъ,-- вы такая хорошенькая, что даже лучше прежняго!
Она покраснѣла, невольно польщенная, и опять не могла удержаться отъ легкой улыбки; съ увѣренностью хорошенькой женщины, она чувствовала, что ея бывшій мужъ говоритъ правду и притомъ вполнѣ убѣжденъ въ своихъ словахъ.
-- Наша встрѣча, началъ онъ,-- во всякомъ случаѣ, въ высшей степени оригинальна. Ему лучше хотѣлось сказать какой нибудь вздоръ, чѣмъ вовсе ничего не говорить.-- Вы вѣдь, разумѣется, съ горничной?