-- Ваше дѣло богато сюрпризами, сказалъ онъ моему защитнику.
-- Да, господинъ президентъ, но чрезвычайно пріятными, возразилъ этотъ послѣдній.
-- Что имѣли вы сказать? спросилъ стряпчій свидѣтеля
-- Я здѣшній ювелиръ и часовщикъ -- и полагаю, что часовая цѣпочка вмѣстѣ съ привѣшенными къ ней брелоками, которая надѣта на человѣкѣ по имени Андрей Мюллеръ, сдѣлана мною для покойнаго, передъ отправленіемъ его въ Европу.
-- Поклянетесь ли вы въ этомъ?
-- Да, если только мнѣ позволятъ сперва взглянуть поближе на цѣпочку.
Андрея Мюллера привели. Когда ювелиръ дотронулся до цѣпочки, этотъ человѣкъ вздрогнулъ, какъ будто бы его укололи,-- и лицо его исказилось такъ, что его почти нельзя было узнать.
-- Это та самая цѣпочка и часы, сказалъ ювелиръ,-- я готовъ поклясться десять разъ, если только это будетъ нужно.
Меня освободили. Присяжные не сочли даже нужнымъ удаляться въ комнату для совѣщаній, а черезъ нѣсколько дней я узналъ, что оба товарища сознались. Они совершили убійство вмѣстѣ и раздѣлили между собою часы съ цѣпочкою и значительную сумму денегъ, состоявшую въ ассигнаціяхъ, которыя носилъ при себѣ покойный. Одинъ изъ убійцъ забылъ, передъ отправленіемъ въ судъ, снять съ себя часы и цѣпочку -- это одинъ изъ тѣхъ, такъ часто встрѣчающихся въ лѣтописяхъ уголовныхъ дѣлъ, примѣровъ тому, что люди принявшіе повидимому всевозможныя предосторожности для избѣжанія подозрѣній, выпускаютъ изъ виду именно самое главное.
Я заболѣлъ воспаленіемъ мозга, грозившимъ отнять у меня только-что подаренную мнѣ жизнь. Долго лежалъ я въ безпамятствѣ. Прошли дни и недѣли, прежде чѣмъ я ощутилъ какое-то неясное чувство того, что за мною ухаживаютъ самымъ старательнымъ образомъ. Когда же наконецъ въ моемъ омраченномъ умѣ вспыхнула первая искра сознанія, то я подумалъ что или я сошелъ съ ума или же очутился на небѣ между ангелами. Да и не ангелъ ли была та, которая сидѣла въ ногахъ моей постели съ блѣднымъ кроткимъ лицомъ, которое такъ неизгладимо напечатлѣлось въ моемъ сердцѣ въ самыя тяжелыя минуты моей жизни? Не ангеломъ ли была для меня та, которая спасла меня отъ позорнаго приговора, отъ казни преступниковъ,-- та, которой я обязанъ тѣмъ что могу еще видѣть себѣ подобныхъ? Да, молодая дѣвушка, явившаяся тогда моей благодѣтельницей, опять сжалилась надо мною -- сыномъ друга ея отца -- когда мой пріятель, полицейскій чиновникъ, описалъ ей мое безпомощное состояніе,-- и стала вмѣстѣ съ нимъ ухаживать за мною. И Господь Богъ благословилъ это доброе дѣло. Я выздоровѣлъ, хоть и не скоро,-- и очень естественно, что нашими сердцами овладѣла любовь,-- любовь, которая переходитъ за предѣлы земной жизни и длится въ вѣчности, которая не разбираетъ моего и твоего, потому что соединяетъ все въ одномъ и все получаетъ.