(Съ англійскаго).
-- Теперь ваша очередь разсказывать, капитанъ!.. вскричали нѣкоторые изъ общества, сидѣвшаго за бутылкой вина и забавлявшагося разсказываньемъ разныхъ исторій и приключеній, пѣньемъ пѣсенъ и провозглашеніемъ тостовъ.
-- О чемъ же вы желали бы послушать, джентльмены?.. отвѣчалъ капитанъ С., маленькій, худенькій человѣчекъ, сдѣлавшій нѣсколько походовъ въ Остъ-Индію.
-- Разскажите намъ какое-нибудь изъ самыхъ страшныхъ вашихъ приключеній, сказалъ кто-то:-- вѣдь вы были въ Остъ-Индіи, а тамъ, какъ говорятъ, происходятъ страшныя сцены.
-- Хорошо; мнѣ именно пришло на умъ одно подобное приключеніе, которое можетъ заинтересовать васъ. Въ 183* году я поступилъ подпоручикомъ въ одинъ изъ находившихся въ Бенгалерѣ полковъ, и такъ какъ я не привыкъ къ климату, гдѣ ртуть поднимается на 35° даже весною и падаетъ ниже этого только осенью, то чувствовалъ себя такимъ несчастнымъ, что проклялъ тотъ день, въ который согласился промѣнять прохладную старую Англію на эту огненную калильную печь.
Нѣкоторые изъ друзей совѣтовали мнѣ съѣздить въ Малабаръ -- и я съ удовольствіемъ послѣдовалъ этому совѣту, такъ какъ твердо вѣрилъ, что перемѣна мѣста будетъ благодѣтельна для моего здоровья. Поэтому-то я досталъ себѣ паланкинъ и отправился въ путь -- по такой прекрасной дикой мѣстности, какой только можетъ желать искатель приключеній.
Мы достигли уже такъ называемыхъ Вейнардъ-Джонгловъ, а со мной не случилось еще ничего особеннаго; еслибъ и эти послѣдніе оказались также безопасными, то видъ всей этой мѣстности былъ бы чрезвычайно обманчивъ. Дай Богъ, чтобы мнѣ никогда больше не пришлось проѣзжать по такой чащѣ! Ситникъ, высокая трава и различныя кустарники густо сплелись между собою подъ тиковыми деревьями, а эти послѣднія образовали своими сплетшимися вѣтьвями такой навѣсъ, что во многихъ мѣстахъ было совершенно темно.
Когда меня несли въ паланкинѣ по кочковатой, болотистой тропинкѣ, проложенной слонами, мною овладѣла мысль, что я нахожусь въ совершенной пустынѣ, населенной слонами, кабанами, тиграми, леопардами, гіенами, шакалами и безчисленнымъ множествомъ змѣй, и что, по всему вѣроятію, мои носильщики бросятъ меня, если который нибудь изъ этихъ дикихъ звѣрей нападетъ на насъ.
Если вы въ состояніи представить себѣ окружавшій меня мракъ, завываніе дикихъ звѣрей, ядовитыя испаренія болотистой почвы и милліонъ мускитовъ, клоповъ и моли, роившихся вокругъ меня, то получите нѣкоторое понятіе о томъ удовольствіи, которое можетъ доставить подобная прогулка безсильному, хворому человѣку.
Было жаркое душное послѣобѣденное время, когда мы достигли середины джонгловъ. Я сидѣлъ, прислонившись къ спинкѣ своего паланкина и, полудремля, прислушивался къ монотонному пѣнію моихъ носильщиковъ, какъ вдругъ меня разбудили два или три трубные звука, которые очевидно исходили отъ какого-нибудь дикаго слона, прокладывающаго себѣ, не вдалекѣ отъ насъ, дорогу черезъ джонглы. Прежде чѣмъ я успѣлъ произнести одно слово, мои носильщики бросили безъ церемоніи паланкинъ и обратились въ бѣгство.