Сначала я никакъ не могъ понять, что бы это такое значило, и подумалъ, что слонъ намѣревается прекратить свои неудачные приступы,-- но скоро увидѣлъ, что мнѣ скорѣе слѣдовало радоваться, чѣмъ бояться. Громадный звѣрь сдѣлалъ свое послѣднее нападеніе съ такою стремительностью, что его большіе, крѣпкіе клыки глубоко засѣли въ дерево -- и онъ попался въ плѣнъ, по милости собственной силы. Напрасно онъ рвался, стоналъ и ревѣлъ, напрасно хлесталъ онъ вокругъ себя хвостомъ. Онъ попался въ свою собственную западню, и если есть случаи, когда бѣдный смертный имѣетъ право радоваться несчастію другаго созданія, то это былъ именно одинъ изъ такихъ случаевъ.
Но вѣдь и я тоже былъ плѣнникъ. Сойти-ли мнѣ съ дерева и куда я тогда пойду? Слонъ, но всѣмъ вѣроятіямъ не скоро еще освободится и, слѣдовательно, не можетъ, напасть на меня; но я настолько уже познакомился съ ужасными джонглами, что дрожалъ при одной мысли идти по нимъ одному. На главную дорогу выходило такъ много тропинокъ, и если я заблужусь, то мнѣ не миновать голодной или какой-нибудь другой ужасной смерти.
Ближайшее поселеніе находилось не ближе какъ на разстояніи двѣнадцати часовъ пути; поэтому-то, даже въ самомъ благопріятномъ случаѣ, я не могъ бы достигнуть человѣческаго жилья до наступленія ночи, а между тѣмъ малѣйшая ошибка съ моей стороны привела бы меня въ этой ужасной пустынѣ къ смерти. Поэтому-то я и рѣшился не покидать своего мѣста, по крайней мѣрѣ до слѣдующаго утра или до тѣхъ поръ, пока не увижу какого нибудь человѣческаго существа, которое могло бы быть мнѣ проводникомъ.
Солнце клонилось къ западному горизонту -- и я началъ отчаиваться въ возможности встрѣтить помощь въ тотъ же день, какъ вдругъ я услышалъ какой-то шорохъ невдалекѣ отъ меня, въ джонглахъ. Птицы всевозможныхъ родовъ съ крикомъ поднимались съ своихъ мѣстъ вверхъ и неподвижно парили надъ ними или же боязливо летѣли дальше. Я замѣтилъ также, что олени, буйволы и нѣкоторыя другія животныя тоже разбѣгались въ различныя стороны.
Что бы такое могло быть причиною этой суматохи? Ужь не мои ли это проводники, которые возвращаются назадъ, для того чтобы узнать, что со мною сталось? Я зналъ, что, за немногими исключеніями, человѣка боятся какъ пернатыя, такъ и четвероногія,-- и моя единственная надежда основывалась на прибытіи какого-нибудь человѣческаго существа. Сердце сильно билось у меня въ груди, и я напрягалъ глаза, чтобъ увидать своего избавителя.
Сфера смятенія приближалась мало-по-малу, но причина этого смятенія оставалась еще неизвѣстной. Она подходила все ближе да ближе и вдругъ -- морозъ пробѣжалъ у меня по всему тѣлу -- я увидалъ королевскаго тигра, медленно и украдкою пробиравшагося черезъ джонглы къ тому дереву, которое служило мнѣ убѣжищемъ.
Тигръ подходилъ все ближе къ слону и на разстояніи нѣсколькихъ шаговъ остановился, какъ бы взвѣшивая вѣроятность успѣха. Затѣмъ онъ обошелъ вокругъ избранной имъ жертвы, ползя на довольно значительномъ отъ нея разстояніи. Въ то же самое время онъ скрежеталъ своими острыми бѣлыми зубами, а его ужасные глаза пылали жадностію и дикою лютостію. Наконецъ онъ прилегъ, громко завылъ и однимъ скачкомъ очутился на затылкѣ своей безпомощной жертвы, испустившей такой отчаянный жалобный крикъ, что даже я невольно пожалѣлъ о бѣдномъ слонѣ, хотя онъ и былъ моимъ врагомъ.
Его страданія были однако же не продолжительны. Такъ-какъ слонъ не могъ сопротивляться, то тигру не предстояло особеннаго труда. Почти во столько же времени, сколько мнѣ понадобилось для этого разсказа, онъ разорвалъ слону глотку и напился струившейся изъ нея крови. При видѣ этого, со мной чуть не сдѣлалось дурно. У меня закружилась голова -- и я, закрывши глаза, крѣпко держался за дерево.
Когда я взглянулъ внизъ, ужасный обитатель джонгловъ возвращался въ пустыню, облизывая свои окровавленные когти. Слонъ лежалъ въ видѣ окровавленнаго трупа, въ то время какъ его клыки все еще оставались въ древесномъ стволѣ. Его смерть способствовала моему освобожденію, хотя я все еще боялся сойти съ дерева, опасаясь нападенія какого нибудь звѣря, который можетъ быть привлеченъ сюда запахомъ крови.
По моимъ предположеніямъ, мнѣ не оставалось ничего больше какъ провести ночь на деревѣ, но все-таки я сдѣлалъ усиліе и закричалъ какъ можно громче, зовя къ себѣ на помощь. Къ величайшему моему удивленію и радости, на этотъ разъ послѣдовалъ отвѣтъ. Я еще разъ крикнулъ -- и увидалъ одного изъ своихъ проводниковъ, а затѣмъ и остальныхъ.