Мистриссъ Гаденъ не могла говорить отъ волненія и только молча обняла своего пріемнаго сына.
Джекъ собрался навѣстить своего бывшаго учителя мистера Мертона; но дорогѣ туда онъ зашелъ къ нѣкоторымъ изъ своихъ товарищей и, между прочимъ, къ Гарри Шеферду. Всюду онъ видалъ однѣ и тѣ же картины всеобщаго унынія и голода. Гарри Шефердъ имѣлъ такой печальный, истощенный видъ, что у Джека сжалось сердце при взглядѣ на него.
-- О Гарри!-- воскликнулъ онъ.-- Я бы тебя не узналъ что съ тобою сталось?
-- Ахъ, Джекъ, у насъ вѣдь большая семья,-- отвѣчалъ Гарри печально.-- Намъ не хватаетъ пособія, которое мы получаемъ, а пища дорога, и мы всѣ голодаемъ. Но это была бы еще не бѣда, еслибъ только голодалъ я или вообще старшіе въ семьѣ. А вѣдь малыши голодаютъ!... Вотъ наша маленькая Анни... Докторъ сказалъ, что она очень плоха, что ей нужна подкрѣпляющая пища. А откуда ее взять!... Я ужъ обѣгалъ всѣ окрестности, вездѣ искалъ работы, да гдѣ ее найдешь теперь! Вездѣ тоже самое, а я не такой ученый, какъ ты. и ничего не умѣю.
Глаза Джека наполнились слезами. У него оставались еще десять шиллинговъ, которые онъ отложилъ на покупку книгъ. Онъ вынулъ ихъ и отдалъ Гарри. Тотъ ни за что не хотѣлъ брать, но Джекъ такъ разсердился, что Гарри, вспомнивъ старыя времена, струсилъ.
-- Что жъ ты хочешь, чтобъ твоя сестра Анни умерла?-- закричалъ на него Джекъ.-- Самъ можешь околѣвать съ голоду, коли тебѣ нравится, а для нея поди сейчасъ и купи мяса, хорошаго вина, да и для другихъ прихвати хлѣба. Ну а, самъ можешь не ѣсть ничего!...
Насилу-то пріятели помирились и, въ концѣ концовъ, вмѣстѣ отправились въ лавку и купили все, что было нужно.
Придя къ Мертону и разсказывая ему все, что онъ видѣлъ въ деревнѣ, Джекъ не могъ удержаться отъ слезъ.
-- Это ужасно! сказалъ Мертонъ.-- Всѣ это маленькіе ребятишки, которые еще такъ недавно безпечно играли и рѣзвились на улицѣ, теперь еле передвигаютъ ноги отъ истощенія. А отцы ихъ! Четыре недѣли бездѣлья совершенно испортили ихъ. Теперь они большую часть времени проводятъ въ кабакѣ. Они ходятъ туда не только отъ скуки, а и отъ того, что имъ хочется бѣжать изъ дома, чтобы не слышать жалобъ и не видѣть голодающихъ дѣтей.-- Такъ по крайней мѣрѣ сказалъ мнѣ одинъ изъ углекоповъ, котораго я зналъ прежде за очень трезваго человѣка, а теперь и онъ сидитъ въ кабакѣ. И вѣдь никакъ они не могутъ понять, что-такъ еще хуже, что отъ этого горе и нужда еще усиливаются! Я пробовалъ говорить съ ними, да ничего не помогаетъ. А дома матери и жены обливаются слезами...
-- Мистеръ Мертонъ, вскричалъ Джекъ.-- Вы помните, я уѣзжая, отдалъ вамъ свои сбереженія за шесть лѣтъ работы въ копяхъ. Я скопилъ вѣдь около 50 фунтовъ, (фунтъ -- около 10 р.). Вы сказали, что эти деньги должны пойти на то, чтобы дать мнѣ возможность закончить свое образованіе, можетъ быть пойти, въ университетъ. Но я отказываюсь отъ этого. Я привыкъ къ копкмъ, они -- моя родина, и я буду продолжать работать въ нихъ какъ прежде. Я не знаю, чтобы я сталъ бы дѣлать, кончивъ университетъ. Будущность предоставляется мнѣ неясной, и я не знаю, какимъ бы путемъ тогда я бы могъ зарабатывать для себя кусокъ хлѣба. Между тѣмъ какъ, оставаясь въ копяхъ, я знаю, что буду дѣлать и какъ жить. Такъ значитъ мнѣ эти деньги не нужны теперь, устройте на нихъ что нибудь, мистеръ Мертсвъ, столовую для дѣтей, что ли? Но только сдѣлайте такъ, чтобъ эти несчастные ребятишки каждый день обѣдали.