Когда онъ пришелъ въ себя, то увидалъ, что лежитъ на землѣ, а голова его покоится на плечѣ Билля Гадена.
-- Что это было, отецъ?-- спросилъ онъ, озираясь съ недоумѣніемъ.-- Теперь я оправился. Помоги мнѣ встать.
-- Хорошая штука,-- отвѣчалъ Билль.-- Я думалъ, ты погибъ!
-- Ну, а другіе?
-- Мы вытащили Брука вмѣстѣ съ тобой. Ты такъ крѣпко уцѣпился въ него, что оторвать тебя было нельзя. Съ нимъ теперь каменьщики. Можешь итти?
-- Да, я ничего не чувствую теперь. Ну, а какъ же вы сдѣлали, что не лишились, чувствъ? Вѣдь тамъ, внизу, значитъ, скопилась углекислота и дышать было нечѣмъ.
-- Мы и не дышали, Джекъ. Мы вѣдь люди бывалые. Когда мы увидали, что ты упалъ, то. сейчасъ сообразили, въ чемъ дѣло. Мы отступили на шагъ, набрали побольше воздуху въ легкія и закрыли ротъ совершенно такъ, какъ это дѣлаемъ, когда собираемся нырнуть въ воду. Сдѣлавъ это, мы нагнулись и подняли тебя съ Брукомъ. Мы оттащили васъ какъ можно дальше, гдѣ воздухъ былъ чище и можно было дышать. Видишь, Джекъ, ты ученъ и догадливъ, а все таки ты не можешь быть такъ же опытенъ, какъ мы -- старые углекопы.
Билль Гаденъ повидимому былъ очень доволенъ, что онъ могъ похвастаться передъ Джекомъ своею практичностью. Значитъ, не всему же можно научиться изъ книгъ!
Джекъ, вмѣстѣ съ Гаденомъ, отправились къ тому мѣсту, гдѣ каменьщики приводили въ чувство Брука. Мало по малу Брукъ началъ показывать признаки жизни. Когда онъ окончательно пришелъ въ себя, то Джекъ разсказалъ ему обо всемъ, что случилось.
Дѣло было очень серьезное. Повидимому, вся система вентиляціи была нарушена и отъ этого въ нижнихъ частяхъ шахты скоплялась углекислота. А то, что произошелъ второй взрывъ, указывало, что гдѣ-то въ копяхъ былъ пожаръ. Всѣ были настолько опытные люди, что отлично понимали свое положеніе. Смерть смотрѣла имъ въ глаза, они знали, что при такихъ условіяхъ, какъ бы ни были самоотверженны ихъ товарищи, какъ бы ни старались они спасти ихъ, все таки они ничего не могутъ предпринять теперь, когда въ копяхъ пожаръ и когда можно было ожидать новыхъ взрывовъ каждую минуту. Было бы безполезнымъ безуміемъ спускаться въ шахту при такихъ обстоятельствахъ и предпринимать очистку заваленнаго выхода. Возстановить же вентиляцію тоже нельзя было -- свѣжій притокъ воздуха только усилилъ бы пожаръ. Все это промелькнуло въ мысляхъ углекоповъ, но никто изъ нихъ не сказалъ ни слова. Вдругъ пламя въ лампѣ заколебалось, они почувствовали какое-то сотрясеніе и до нихъ донесся отдаленный гулъ.