-- Но при этомъ я долженъ также сказать вамъ, мистеръ Дартморъ, что ваша жена нисколько не виновата передъ вами -- она и не думала обманывать васъ. Она явилась сюда подъ своимъ собственнымъ именемъ; она была точь въ точь такою же, какъ и всегда, когда вы увидали ее, поклялись ей въ любви и предложили свою руку. Вы никогда не подавали другой Мери-Аннѣ никакихъ опредѣленныхъ надеждъ,-- вы сами сознались въ этомъ,-- никогда не говорили ей о любви, она не имѣла никакого права предостерегать свою кузину, да еслибъ и хотѣла сдѣлать это, то у нея не было бы для этого времени, такъ быстро обручились вы съ нею. Теперь она ваша жена, и если вы честный человѣкъ, то исполняя свой долгъ, вы будете любить и уважать ее. Другая Мери-Анна сдѣлается завтра женою Гарри Паркера -- и я могу поклясться вамъ, что сегодня утромъ, когда я оставилъ мою племянницу, онъ не имѣлъ никакого предчувствія о томъ, чтобы получая ея руку, онъ бралъ за ней хоть бы одинъ долларъ. Онъ любитъ ее нѣжно и безкорыстно -- и я знаю, что онъ принесетъ ей точно такое же сокровище, какъ и она ему -- любящее, вѣрное, истинное сердце!
-- А теперь позвольте мнѣ приступить къ тому дѣлу, за которымъ собственно я пришолъ къ вамъ сюда, мистеръ Дартморъ. Я нашелъ для васъ отличнаго бухгалтера, за искусство и честность котораго я лично ручаюсь, предполагая, что вы согласитесь передать ему мѣсто Гарри Паркера. Само собою разумѣется, что этотъ послѣдній не можетъ уже служить у васъ; моей племянницѣ нисколько не желательно, чтобы ея мужъ продолжалъ оставаться бухгалтеромъ мистера Дартмора.
Гарри услыхалъ глубокій тяжелый кздохъ и рѣшилъ, что теперь Эгбертъ выскажетъ все, что у него на сердцѣ; но онъ не захотѣлъ дожидаться этого, онъ и такъ уже много слышалъ и потому ушелъ потихоньку изъ конторы. Какимъ образомъ дошелъ онъ до Саломонова дома, что еще случилось съ нимъ -- онъ не помнилъ этого хорошенько и пришолъ въ себя только тогда, когда двѣ нѣжныя ручки обвились вокругъ его шеи и сладкій голосъ прошепталъ ему на ухо:
-- Гарри, Гарри, прости меня, что я обманула тебя! Не правда ли, ты не разлюбишь меня за то только, что я богатая наслѣдница? Да и кромѣ того, знай, что сдѣлавшись твоей женой, я буду не богаче тебя, потому-что въ силу сдѣланнаго моимъ дядей распоряженія половина моего состоянія принадлежитъ тебѣ. О Гарри, милый Гарри, какъ мы будемъ счастливы! О, какъ я благодарю Бога за то, что знаю, что Гарри любитъ меня только за мою личность, какъ бы тамъ она ни была ничтожна сама по себѣ!..
-- Любить тебя! воскликнулъ восхищенный молодой человѣкъ, привлекая благородную, великодушную дѣвушку къ своему сердцу.-- Да еслибъ мнѣ пришлось умереть въ эту самую минуту, то все-таки я умеръ бы съ сознаніемъ, что мнѣ дарована такая любовь, которая будетъ длиться вѣчно!
Эгбертъ Дартморъ былъ не глупъ и не совсѣмъ безсердечепъ, но постигшій его ударъ былъ уже слишкомъ силенъ. Когда Саломонъ Верриль вышелъ изъ кабинета, онъ положилъ голову на столъ, на сложенныя вмѣстѣ руки, и вскричалъ, глубоко вздыхая: "О Боже мой, какое страшное, страшное заблужденіе!"
Подъ предлогомъ, что нужныя дѣла вызываютъ его изъ города, онъ отправился путешествовать и пробылъ въ отсутствіи нѣсколько недѣль, а возвратившись домой, онъ рѣшился выносить достойнымъ образомъ ту судьбу, которую онъ самъ приготовилъ себѣ. Благодаря этому рѣшенію, онъ чувствовалъ себя счастливѣе, чѣмъ предполагалъ, но все-таки истиннаго счастья онъ никогда не зналъ. Онъ построилъ свой домъ на непрочныхъ основаніяхъ и поэтому-то не могъ вести въ немъ покойной и пріятной жизни. Даже когда онъ узналъ, что женился на женщинѣ не безъ состоянія, но что въ банкѣ лежитъ пятьдесятъ тысячъ долларовъ на имя его жены, то и эта сумма, не смотря на то что онъ съумѣлъ извлечь изъ нея большіе барыши, не очень-то обрадовала его, потому-что это былъ подарокъ женщины, въ отношеніи которой онъ велъ себя такимъ недостойнымъ образомъ.
Какъ онъ ни боролся съ собою (а мы должны сказать къ чести его, что онъ дѣлалъ это), но все-таки Эгбертъ Дартморъ не могъ смотрѣть безъ горькаго чувства зависти на то счастье, которое жило въ домѣ Гарри Паркера и его Мэри-Анны. Они были веселы и счастливы, смотрѣли съ благодарностью на настоящее и съ любовью на будущее; ихъ любовь росла съ годами, становилась все глубже и сердечнѣе, и точно также росли любовь и уваженіе къ нимъ всѣхъ, кто смотрѣлъ на ихъ домъ, какъ на жилище добродѣтели, прибѣжище и утѣшеніе бѣдныхъ и нуждающихся.
"Нива", NoNo 23--24, 1872