Должно быть у меня былъ очень невеселый видъ въ эту минуту, такъ какъ Тильда, взглянувъ на меня, выразила удивленіе, что я такъ грустна. Вѣдь я должна радоваться, что я богатая наслѣдница.
-- А между тѣмъ она какъ будто горюетъ объ этомъ,-- сказалъ Джимъ.-- Право, какія вы всѣ потѣшныя, альпійскія дѣвочки!
-- Развѣ мнѣ можетъ быть пріятно отнимать что-нибудь у Маргариты,-- замѣтила я съ негодованіемъ.-- Что же вы думаете, что мы, альпійскія дѣвочки, не имѣемъ сердца!
-- Какой вздоръ!-- воскликнула Эдита.-- Вы можете дарить Маргаритѣ все, что вамъ будетъ угодно. Васъ будутъ даже любить за то, что вы не скупитесь и тратите деньги, не жалѣя. Вотъ если бы вы стали скупиться тогда другое дѣло.
Джимъ, облокотившись локтями на столъ, посмотрѣлъ на меня и сказалъ: -- значитъ, и я также долженъ огорчаться по поводу Пирса!
Я не знала, кто такой Пирсъ, и потому не поняла, о чемъ онъ говоритъ.
-- Если человѣку улыбнется счастье, то онъ не долженъ отъ него отказываться,-- прибавила Эдита наставительнымъ тономъ.-- Моя мама такъ говорила мнѣ, когда я жалѣла Маргариту и обвиняла васъ въ томъ, что вы отняли отъ нея богатство. Она находитъ, что вы поступили бы очень глупо, если бы отказались отъ этого богатства, которое свалилось вамъ съ неба. Ахъ, Джіанетта, какъ много хорошихъ вещей вы можете имѣть! Вѣроятно для васъ выписаны изъ Лондона прелестныя платья, лучше чѣмъ для Маргариты.
Вмѣсто всякаго отвѣта, я припала головой на руки и зарыдала. Каждое слово Эдиты точно ножомъ рѣзало меня по сердцу. Развѣ моя сестра, мой отецъ могутъ любить меня послѣ того, что случилось? Богатство было для меня пустымъ звукомъ. До сихъ поръ я жила въ бѣдности, почти въ нищетѣ и не имѣла понятія о жизни богатыхъ людей. Маленькая сумма денегъ представлялась мнѣ огромнымъ богатствомъ и мои желанія были очень скромны. Но я жаждала ласки, любви, которой я была лишена съ дѣтства; я была всегда одинокой и такъ страдала отъ этого. Перемѣна въ моей жизни обрадовала меня только потому, что я надѣялась испытать теперь отцовскую ласку и любовь сестры, а это богатство, которое мнѣ было совсѣмъ не нужно, должно было лишить меня того, о чемъ я такъ мечтала! Я не могла сдержать своихъ слезъ, но я чувствовала, что было бы напрасно объяснять другимъ, отчего я плачу -- они все равно меня не поймутъ. Эдита съ величайшимъ изумленіемъ смотрѣла на меня, не зная какъ меня утѣшить, а Джимъ дергалъ меня за косу, стараясь заставить меня взглянуть на него и улыбнуться.
-- Вотъ какія странныя эти альпійскія дѣвочки!-- сказалъ онъ.-- Кажется, онѣ больше любятъ плакать, нежели смѣяться. Ну, Джіанетточка, будетъ плакать, улыбнитесь! Мы затѣемъ какую-нибудь веселую игру.
Но я не въ состояніи была успокоиться и продолжала прятать свое заплаканное лицо, припавъ головою къ столу, на который я облокотилась руками. Наконецъ Тильда подошла ко мнѣ и, обнявъ меня, заговорила со мною вдругъ на "ты".