-- Правда,-- пробормотала я, все болѣе и болѣе смущаясь.
Учитель посмотрѣлъ на меня недовѣрчиво.
-- Заставьте ее сдѣлать что нибудь при себѣ,-- не унималась Гильда;-- она работаетъ очень быстро.
-- Хорошо,-- сказалъ учитель.-- Ну вотъ, попробуйте-ка теперь сдѣлать другую фигуру. Вы изобразили горе, теперь изобразите радость.
-- Я не сумѣю, пожалуй, -- отвѣчала я.-- Мнѣ такъ трудно представить себѣ радость, а горе я знаю хорошо;-- его я видала.
-- Вотъ какъ,-- замѣтилъ учитель, ласково улыбнувшись.-- Но я надѣюсь не всегда такъ будетъ. А вы все-таки попробуйте.
-- Но у меня нѣтъ модели....
-- Мы постараемся найти модель.
На слѣдующее же утро я принялась за работу. Я представила себѣ лицо Маргариты, бѣгущей на встрѣчу отцу, и она явилась для меня воплощеніемъ радости. Я все думала о ней, во время своей работы, представляла себѣ выраженіе ей лица и оно такъ живо рисовалось мнѣ, что работа у мня быстро подвигалась.
Учитель остался очень доволенъ и хвалилъ мои способности. Какъ разъ въ тотъ моментъ, когда онъ разсматривалъ мою оконченную работу и дѣлалъ мнѣ нѣкоторыя указанія, въ классъ вошла мистриссъ Девоншайръ.