-- Она не понимаетъ,-- замѣтила моя бабушка.-- Я всегда говорила, что она дурочка, эта Джіанетта!
-- Слышишь, Джіанетта,-- сказалъ мой дядя,-- завтра ты поѣдешь со мной и затѣмъ я передамъ тебя твоему отцу и мы больше не увидимся. Для тебя это большое счастье, помни это.
На другой день утромъ я навсегда простилась съ хижиной и ея обитателями. Я не особенно горевала, разставаясь съ бабушкою, такъ какъ я никогда не видѣла отъ нея никакой ласки. Мы отправились. По дорогѣ дядя снова повторилъ мнѣ свои наставленія:
-- Помни, Джіанетта, -- говорилъ онъ,-- что у тебя есть старый дядя, который взялъ тебя къ себѣ, когда ты стала сиротой и воспиталъ тебя какъ дочь. Не забывай этого, когда сдѣлаешься богатою особой. Твоя мать, моя сестра, убѣжала изъ дому и вышла замужъ за этого англичанина. Но его родные смотрѣли на нее свысока, она умерла съ горя и когда тебя всѣ бросили, то я взялъ тебя къ себѣ и сдѣлалъ все, что могъ для тебя.
-- Да,-- отвѣчала я.-- Я никогда этого не забуду.
Въ эту минуту я чувствовала себя счастливой; мнѣ даже было жаль дядю и я отъ всей души обняла его и обѣщала никогда его не забывать.
Было уже темно, когда мы пришли къ большому великолѣпному зданію, въ которомъ помѣщалась гостинница, гдѣ жилъ мой предполагаемый отецъ съ съ моею сестрой Маргаритой. Мы вошли въ переднюю, ярко освѣщенную и теплую, и остановились у дверей, словно нищіе, пришедшіе просить милостыню. Мнѣ уже не разъ случалось стаивать такимъ образомъ на порогѣ роскошныхъ отелей въ ожиданіи подачки. И я еще никакъ не могла свыкнуться съ мыслью, что теперь я пришла сюда не за милостыней и что мнѣ больше не придется возвращаться въ прежнюю обстановку. Я почему-то была увѣрена, что лакей, который пошелъ доложить о нашемъ приходѣ, вернется со словами, что тутъ произошла какая нибудь ошибка и что насъ никто не звалъ.
Но вотъ лакей вернулся и велѣлъ намъ итти за нимъ. Я точно во снѣ поднялась по лѣстницѣ, покрытой коврами и украшенной прекрасною рѣзьбой. На порогѣ одной изъ комнатъ, въ открытыхъ дверяхъ, стоялъ какой-то пожилой мужчина, и я тотчасъ же узнала въ немъ того самаго господина, который разговаривалъ со мною годъ тому назадъ на дорогѣ, вблизи нашего дома, но только теперь онъ казался взволнованнымъ, не такимъ спокойнымъ и серьезнымъ, какъ тогда. Онъ пригласилъ насъ войти въ комнату, гдѣ стоялъ большой письменный столъ.
-- Піетро Моро?-- спросилъ онъ коротко, обращаясь къ моему дядѣ.
-- Да, синьоръ -- отвѣчалъ дядя, низко кланяясь, со смиренною улыбкою.