-- Пирсъ, подойди же ближе,-- послышался ласковый голосъ тети Евы.
Онъ поднялъ къ ней свое измученное лицо и взглянулъ на нее страдальческими глазами. Я едва удерживалась отъ слезъ, глядя на него. Бѣдный Пирсъ!
-- Я узналъ, что вы приходили, чтобы видѣть меня, проговорилъ онъ,-- и вотъ теперь я пришелъ поблагодарить васъ за это.
Голосъ у него пресѣкся и я боялась, что онъ разрыдается. Видно и тетя Ева подумала это. Она'подошла и обняла его.
-- Ты хорошо сдѣлалъ, милый мой мальчикъ. Мнѣ такъ пріятно тебя видѣть.
Пирсъ бросился на грудь тетѣ Евѣ и громко зарыдалъ.
-- О, будьте моей матерью!... говорилъ онъ прерывающимъ отъ рыданія голосомъ:-- Я такъ несчастливъ, такъ одинокъ. Мнѣ говорили, что вы когда-то должны были сдѣлаться моею матерью, но отецъ мой умеръ... и я остался одинъ, одинъ! Не презирайте меня... У меня нѣтъ никого!... Я, вѣдь еще мальчикъ и долженъ бороться со взрослымъ человѣкомъ, который ненавидитъ меня, я это знаю. О, не покидайте меня! Позвольте мнѣ называть васъ матерью!
Тетя Ева была совсѣмъ не подготовлена къ такому взрыву. Она поблѣднѣла и губы ея дрожали. Приподнявъ голову рыдающаго мальчика, она сказала:
-- Я буду твоей матерью, Пирсъ. Да поможетъ мнѣ Богъ!
Пирсъ продолжалъ плакать какъ дитя, уткнувшись головой въ ея колѣни. Но то были облегчающія слезы. Онъ изливалъ въ нихъ свое наболѣвшее сердце. Я подошла къ нему и вмѣстѣ съ тетей Евой старалась его успокоить. Когда онъ пересталъ плакать, то невольно подумала, что онъ совсѣмъ не похожъ на другихъ мальчиковъ. Ему, пятнадцатилѣтнему мальчику, нисколько не было стыдно того, что онъ плакалъ и что я была свидѣтельницей его слезъ.