-- Они въ тюрьмѣ,-- сказала Маргарита раньше чѣмъ я успѣла что нибудь отвѣтить.
-- Тогда и я долженъ быть въ тюрьмѣ, вмѣстѣ съ ними!-- вскричалъ Пирсъ.-- А Гонора говорила мнѣ тутъ, будто они всѣ нашли работу и пристроились! Она хотѣла меня успокоить, точно я малый ребенокъ! О, еслибъ мое плечо скорѣе зажило.
Пирсъ очень взволновался и я боялась, что намъ достанется за нашу неосторожность отъ тети Евы. Но Маргариту удержать было трудно.
-- Зачѣмъ ты хочешь въ тюрьму? спросила она.
-- Развѣ я могу тутъ оставаться, гдѣ мнѣ такъ хорошо, когда мои товарищи, которые послушались моихъ же совѣтовъ, страдаютъ! Нѣтъ, я не могу этого вынести! Я пойду въ тюрьму и когда отсижу свой срокъ, то наймусь на корабль и уйду въ море.... если только рука позволитъ мнѣ таскать канаты. Во всякомъ случаѣ я никогда больше не буду ѣсть кусокъ хлѣба сэра Руперта!
Гонора вошла въ комнату и, увидѣвъ, что Пирсъ взволнованъ, сдѣлала намъ выговоръ и увела насъ.
Какая была радость, когда Пирсъ, наконецъ, настолько поправился, что могъ совершать съ нами небольшія прогулки! Но въ особенности насъ радовало то, что Пирсъ останется у насъ въ домѣ. Для него была приготовлена хорошенькая комната, которую мы сами убирали. Тетя Ева объявила намъ, что она никогда съ нимъ не разстанется; зимою онъ долженъ будетъ поступить въ школу, туда же, гдѣ находится Джимъ. Гуляя съ Пирсомъ, мы строили планы о томъ, какъ онъ будетъ пріѣзжать къ намъ на вакаціи и какъ мы весело будемъ проводить время.
Однажды, когда мы, сидя въ дѣтской, ожидали появленія Гоноры съ подносомъ и предвкушали лакомыя блюда, которыя она должна была принести намъ, въ корридорѣ послышались чьи-то тяжелые шаги. Это не могла быть Гонора, шаги были мужскіе, въ сапогахъ.
-- Это пришли за мной,-- сказалъ Пирсъ.
-- Что ты говоришь, Пирсъ! Какія глупости!-- вскричали мы.