Прошло много дней прежде чѣмъ намъ позволено было увидать Пирса. Сэръ Рупертъ вернулся въ Лондонъ, предоставивъ своимъ агентамъ улаживать дѣла въ Гленмалоркѣ. Тамъ уже ничего не оставалось, кромѣ обгорѣлыхъ столбовъ; часть жителей, наиболѣе здоровые и молодые, нашли себѣ кое-какую работу въ окрестностяхъ, а старыхъ и больныхъ пріютили богадѣльни и больницы..
Я не чувствовала подъ собою ногъ отъ радости, когда тетя Ева позволила намъ, наконецъ, войти къ Пирсу. Съ сильно бьющимся сердцемъ я остановилась на порогѣ его комнаты. Неужели это Пирсъ, этотъ блѣдный, худой мальчикъ, съ восковымъ лицомъ и огромными глазами, который полулежитъ на кровати, обложенный подушками?
Я подошла на ципочкахъ къ кровати.
-- Пирсъ, ты меня узнаешь?
На лицѣ больного появилась знакомая мнѣ смѣшливая гримаса.
-- Какая ты потѣшная, Джіанетта! Почему же ты думаешь, что я тебя не узналъ. Ужъ не воображаешь ли ты, что сдѣлалась совсѣмъ взрослой дѣвицей, пока я здѣсь лежалъ больной,-- сказалъ Пирсъ.
-- Н... нѣтъ, отвѣчала я, радуясь, что вижу опять прежняго Пирса -- хотя.... Гонора удлинила мою юбку вчера на цѣлый дюймъ.
-- Ого! Оттого у тебя и видъ такой важный; но и я выросъ, лежа тутъ на постели..Гонора говоритъ, что во время болѣзни люди всегда выростаютъ. Какъ это смѣшно! Я лежу здѣсь на постели и росту, точно огурецъ на грядкѣ.
Мы оба весело болтали, но вдругъ Пирсъ сдѣлался серьезенъ.
-- Скажи мнѣ, Джіанетта, что сдѣлалось съ моими товарищами, съ которыми я вмѣстѣ защищалъ домъ Дена Кейльи?