-- Я такъ и зналъ!-- воскликнулъ мой дядя торжествующе, но мой найденный отецъ холодно прервалъ его словами:
-- Вотъ вамъ деньги. Убирайтесь и никогда больше не смѣйте показываться мнѣ на глаза.
Онъ протянулъ дядѣ мѣшечекъ съ золотыми, который тотъ схватилъ жадными руками.
-- Очень хорошо, сударь,-- отвѣтилъ онъ, пряча мѣшечекъ,-- но я надѣюсь, что Джіанетта не забудетъ своего дяди. Прощай, Джіанетта.
-- Прощай, дядя,-- сказала я, подставляя ему свое лицо для поцѣлуя. Въ эту минуту я забыла его дурное обращеніе, его побои, и мнѣ хотѣлось, чтобы онъ приласкалъ меня на прощаніе. Но онъ не понялъ моего желанія и, нахлобучивъ на голову шапку, вышелъ изъ комнаты.
ГЛАВА IV.
Отецъ и я.
Когда мы остались одни, мой отецъ притянулъ меня къ себѣ и, ласково гладя меня по головѣ, сказалъ:
-- Мое бѣдное, бѣдное дитя, моя бѣдная дѣвочка! Во взорѣ его свѣтилась какая то серьезная, грустная нѣжность, когда онъ это говорилъ, но онъ не сдѣлалъ никакой попытки обнять и поцѣловать меня. Я стояла, безмолвная и смущенная, не смѣя сдѣлать перваго шага и приласкаться къ нему. Я чувствовала себя неловко, когда мой отецъ смотрѣлъ на меня и мнѣ казалось почему-то, что онъ вовсе не радъ моему появленію.
Отецъ первый прервалъ тягостное молчаніе.