-- Иди, милая,-- сказалъ онъ, цѣлуя меня въ лобъ.-- Тамъ, въ комнатѣ, ты найдешь платье, которое прислала тебѣ твоя сестра. Переодѣнься и потомъ сойди внизъ; мы съ тобой поужинаемъ.
-- Моя сестра Маргарита!-- невольно воскликнула я, всплеснувъ руками.
-- Да, -- отвѣчалъ онъ, улыбаясь,-- Маргарита. Ты развѣ ее помнишь?
-- О, я помню, я такъ хорошо помню ее!-- восторженно вскричала я.-- Мы тогда разговаривали съ нею на дорогѣ.
-- Ну, такъ иди и одѣнься.
Отецъ провелъ меня въ маленькую комнату, въ которой стояла кровать подъ бѣлымъ покрываломъ. На кровати лежало приготовленное для меня платье, такое, какое носятъ обыкновенно дѣти богатыхъ родителей. Я быстро переодѣлась и заплела свою длинную косу, затѣмъ аккуратно сложила снятую съ себя плохенькую одежду. Я теперь смотрѣла на нее съ нѣкоторымъ любопытствомъ, какъ будто прежняя Джіанетта умерла и передо мною лежатъ ея бренные остатки. За ужиномъ отецъ былъ очень внимателенъ ко мнѣ, но въ его вниманіи я не чувствовала ни любви, ни нѣжности и мнѣ было очень тяжело. Я никогда не испытывала ни чьей привязанности и теперь какъ то особенно нуждалась въ ней.
На слѣдующій день мы уѣхали въ Англію. Я какъ во снѣ помню все это путешествіе; мнѣ было рѣшительно все равно, куда мы ѣдемъ и только, когда мы сѣли въ Лондонѣ въ другой вагонъ и быстро понеслись мимо зеленыхъ полей и садовъ Англіи, отецъ обернулся ко мнѣ съ улыбкой и, замѣтивъ мой вопрошающій взглядъ, сказалъ:
-- Мы ѣдемъ теперь въ Пичъ Блоссомъ, это имѣніе моей двоюродной сестры мистриссъ Девоншайръ. Тамъ мы найдемъ Маргариту.