На другом конце провода стало тихо, а потом бабушка сказала:
— Должна признаться, я была бы огорчена, милый. Мы ведь договаривались, что ты будешь заботиться о Леди Дейзи.
— Не беспокойся, бабушка, я пошутил, — засмеялся Нед. — Конечно, я её не продам. Я не продам её и за пять тысяч фунтов.
— Пятьсот фунтов! — удивился папа, когда вечером пришёл домой. — Я вот что скажу тебе, Нед. Если торговец предлагает такую сумму, значит, кукла стоит по крайней мере вдвое дороже. Не спеши, но и не отказывай окончательно, и он предложит больше. Подумай, на эти деньги ты сможешь купить себе не только новые футбольные бутсы и хороший тренировочный костюм, но и тот потрясающий скейтборд, на который ты положил глаз, и видеомагнитофон, и велосипед новой марки — да всё, что хочешь!
То, что он запросто может иметь эти вещи, искушало Неда не долее двух-трёх секунд.
— Я не продаю Леди Дейзи, папа, — сказал он твёрдо. — Я не могу. Она член семьи!
Изумлённый, отец посмотрел на него. Потом — на жену. Потом опять на сына.
— О’кей, если ты так думаешь — прекрасно. Члена семьи нельзя продавать. Знаешь, а ведь пару сотен лет назад мужчины нередко продавали своих жён, если те наскучили им. Малый накидывал на шею жены верёвку, вёл её на рынок и продавал тому, кто больше заплатит… Но я бы с твоей мамой так не поступил.
— Премного благодарна.
— Но я смогу, вероятно, нажиться на тебе, Нед, лет через десять, если какой-нибудь команде из премьер-лиги будет не хватать вратаря.