Кэррисфорд уронил голову на руки.
- Боже, это правда, - сказал он. - Я сходил с ума от страха. Я не спал неделями. В ту ночь, когда я бежал из дома, мне чудилось, что меня окружают какие-то твари, которые строят гримасы и хохочут надо мной.
- Вот видите, - сказал мистер Кармайкл. - Разве человек на грани воспаления мозга может здраво судить о чем-то?
Но Кэррисфорд покачал головой.
- Когда сознание ко мне возвратилось - бедный Кру уже лежал в могиле. А я ничего не помнил. Прошло немало месяцев, прежде чем я вспомнил о девочке. Но и тогда как-то смутно, словно в тумане. - Он смолк и потер рукой лоб. - Такое бывает со мной и сейчас, когда я пытаюсь что-то припомнить. Но ведь Кру наверняка говорил мне, в какую школу он ее послал. Как вы полагаете?
- Возможно, он и не говорил ничего определенного. Вы даже не знаете имени девочки.
- Он обычно звал ее своей 'маленькой хозяюшкой' - странное имя для девочки! Но эти несчастные копи занимали все наши мысли - мы ни о чем больше не говорили. Если он и называл школу, то я забыл… забыл. А теперь уж мне никогда не вспомнить!
- Полноте! - сказал мистер Кармайкл. - Мы еще найдем эту девочку. Будем искать этих добрых русских, о которых нам рассказала мадам Паскаль. Ей помнилось почему-то, что они живут в Москве. Что ж, попробуем искать ее там. Я поеду в Москву.
- Если б у меня были силы, я бы поехал с вами, - сказал Кэррисфорд, - но я могу лишь сидеть, закутанный, перед камином и смотреть в огонь. Мне чудится, что оттуда на меня глядит молодой и веселый Ральф Кру. Он словно вопрошает о чем-то. Иногда я вижу его во сне - он стоит предо мной и задает все тот же вопрос. Вы догадываетесь, о чем он меня спрашивает, Кармайкл?
- Не совсем, - тихо ответил мистер Кармайкл.