- Да, - отвечал мистер Кэррисфорд. - Ее мать была француженка, и мне говорили, что она хотела, чтобы девочка получила образование в Париже.
- Да, - согласился мистер Кармайкл, - тогда это более чем вероятно.
Мистер Кэррисфорд подался вперед и с жаром произнес, ударяя по столу исхудавшей рукой:
- Кармайкл, я просто должен ее найти. Если она не умерла, то она живет где-то. Если она осталась без денег и без друзей - это моя вина. Разве я могу выздороветь, когда день и ночь меня гложет мысль об этом ребенке? С копями все наладилось - они оправдали наши самые фантастические ожидания, а дочка бедного Кру, возможно, побирается на улицах!
- Да нет же, нет, - возразил Кармайкл решительно. - Постарайтесь не волноваться. Утешайте себя тем, что, когда мы ее найдем, вы вручите ей огромное состояние.
- Как я мог пасть духом, когда все решили, что мы не продержимся? - застонал Кэррисфорд в отчаянии. - Я, верно, не потерял бы головы, если бы отвечал лишь за свои деньги. Но на мне лежала ответственность и за чужие вклады. Бедняга Кру вложил в копи все - все до последнего пенни! Он мне доверял - он меня любил. Он умер с мыслью о том, что я его разорил… я… Том Кэррисфорд, с которым он играл в Итоне в крикет! Каким я был негодяем в его глазах!
- Не упрекайте себя так горько.
- Я упрекаю себя не за то, что наше предприятие чуть не лопнуло, - а за то, что мне недостало мужества. Я бежал, словно вор и мошенник, потому что не смел поглядеть в лицо своему лучшему другу и сказать ему, что я разорил его и его дочь.
Добросердечный Кармайкл положил больному руку на плечо.
- Вы убежали, потому что ваш рассудок не выдержал этих мук и напряжения, - сказал он. - У вас уже начинался бред. Если б не это, вы бы остались и приняли бой. Всего два дня спустя у вас сделалось воспаление мозга, вы так метались в бреду, что вас пришлось привязать к больничной койке. Вспомните!