- Ах ты, батюшки! - ахнула Бекки, склоняясь над чайником.
И хорошо сделала - в судомойню входила кухарка.
Мисс Минчин, подобно Лавинии, ожидала, что наутро Сара будет иметь жалкий вид. Сара всегда ее раздражала, ибо ничто, даже самое суровое наказание, ее не пугало и не доводило до слез. Когда ей делали выговор, она стояла и вежливо, серьезно слушала, не возражая ни слова; когда же ее наказывали, подчинялась, не жалуясь и не протестуя. Она никогда не отвечала дерзостью, и это само по себе казалось мисс Минчин величайшей дерзостью. Впрочем, вчера Сара не обедала и не ужинала, а сегодня опять ничего не получит; может, это наконец сломит ее упорство? Может, сегодня она сойдет наконец вниз бледная, с заплаканными глазами, несчастная и жалкая?
В то утро мисс Минчин увидела Сару в классе, где ей предстояло давать младшим ученицам урок французского языка. Сара вошла веселая и румяная, с едва заметной улыбкой в уголках рта. Мисс Минчин растерялась. Такого она не ожидала. Что все это значит? Она тотчас подозвала Сару к себе.
- Вы, как я вижу, не понимаете, что наказаны, - сказала она. - Неужто вы до того испорчены?
Если ребенок - а пусть бы и взрослый! - хорошо поел и выспался в теплой и мягкой постели, если он заснул в волшебной сказке, а проснувшись, обнаружил, что эта сказка не сон, а явь, он не может выглядеть несчастным и не может, даже если бы хотел, потушить свет в глазах. Мисс Минчин чуть не онемела от удивления, когда Сара подняла на нее сияющие глаза и спокойно ответила:
- Прошу прощения, мисс Минчин. Я знаю, что наказана.
- Так постарайтесь этого не забывать - и не глядите так, словно вдруг получили наследство. Это дерзко. Помните, что сегодня вам не дадут никакой еды.
- Да, мисс Минчин, - отвечала Сара.
Она отвернулась; сердце запрыгало у нее в груди при воспоминании о вчерашнем. 'Если бы не эта волшебная перемена, - подумала она, - как все было бы ужасно!'