- Вынесу, - ответила Сара, - только надо представить себе, что тут все другое. Или что все это происходит не в жизни, а в какой-то истории или сказке.
Она произнесла эти слова с расстановкой. Воображение ее вдруг пробудилось. С того дня, как она узнала о смерти отца, оно пребывало словно во сне. Слишком тяжелый удар обрушился тогда на Сару.
- Люди еще хуже жили. Вспомни-ка про графа Монте-Кристо в подземелье замка Иф. Вспомни про узников Бастилии!
- Бастилии! - прошептала Эрменгарда, зачарованно глядя на Сару.
В памяти у нее всплыли эпизоды из времен Французской революции, которые Сара излагала так выразительно, что забыть их было невозможно. Так рассказывать умела только Сара!
Глаза у Сары засверкали, как когда-то. Эрменгарда знала этот блеск.
- Да, - продолжала раздумчиво Сара, обхватив руками колени. - Бастилия - это как раз то, что надо. Меня заточили в Бастилию. Я провела здесь много-много лет - сколько, не счесть… И все обо мне забыли. Мисс Минчин - тюремщик в Бастилии, а Бекки… - тут лицо Сары просветлело, - а Бекки заточена в соседней камере.
Она обернулась к Эрменгарде, и той показалось, что она видит перед собой прежнюю Сару.
- Вот что я буду воображать, живя здесь, - сказала Сара, - и тогда мне будет гораздо легче.
Эрменгарда смотрела на нее с ужасом и обожанием.