— Вы же знаете, она заставила меня загадать желание, и я сказала, что хочу побывать в Америке, ну это и произошло.
— Подумать только! — улыбнулся Морской Лев. — У нас в семье есть волшебница! Каким будет твой следующий трюк, Хармони? Наверное, собираешься достать ещё кролика — из моей шляпы, а?
И они рассмеялись.
— Если им всё открыть — не поверят, — шептала Хармони, складывая письма и выпуская Аниту пастись. — Даже если я им скажу, что дядя Джинджер собирается вернуться на родину и жить рядом с нами и никогда больше не поедет в Индию, они просто ответят: «Ну, каждый может предположить что-то в этом роде». Но всё это скоро произойдёт, вот увидишь, Рэкс Раф Монти, потому что всё это было частью седьмого желания.
Прошло два месяца, за это время перелетало много писем между Уимблдоном и Бенгалией. А потом настал день, когда Паркеры опять стояли в Хитроу и смотрели, как приземляется большой самолёт индийской авиакомпании. Из него вышло много совершенно обыкновенных мужчин, обыкновенных женщин и детей и один самый настоящий Серебристый Гризли. У него стало гораздо больше седины, чем в прошлое лето, и больше морщин на смуглом лице. Дядя Джинджер сильно похудел, но приветствовал их прежней улыбкой и опять незаметно для других чуть подмигнул Хармони.
А когда они благополучно добрались до дома и сели пить чай («Его выращивают в Индии, знаете ли», — сказал Гризли, усмехнувшись), всё оказалось, как предписал нос королевы.
— Ты окончательно поправился, Джинджер, старина?
— Вполне. Видел бы ты меня пару месяцев назад!
— Какой же отпуск тебе дали, дорогой?
— Можно сказать, постоянный. Меня комиссовали. Назначили мне щедрую пенсию и всё такое.