— Может быть, это какой-нибудь марсианский бог — двуликий, как Янус, и крылатый, как Хронос?
Так они стояли, разглядывая статую и перебрасываясь редкими фразами. Лукин посмотрел на часы.
Они спустились с холма, даже позабыв вытрясти песок из сапог.
Солнце пекло все яростнее, песок горел, слепил, но тени не было. Путешественники шли, нахлобучив шлемы на глаза. Не успели они пройти полкилометра, как Кедров схватил Лунина за рюкзак:
— Смотрите, смотрите, Иван Лукич! — и показал вперед.
Из песка торчала рука, рука скелета, со сжатыми в кулак костяшками пальцев, как будто тот, кто был погребен в сыпучем море, погибая, последним усилием хотел схватить воздух. Лукин остановился.
— Откопаем! — сказал он, отстегивая от ремня заступ. — Вот видите, одно идет за другим: после статуи эта рука. Что мы еще найдем на Марсе?
Сняв все свое снаряжение и раздевшись до пояса, они взялись за заступы. В такт их работе у ног путешественников сгибались и выпрямлялись короткие фиолетовые тени. Постепенно из песка выступил черный, похожий на ладью остов, металлический, из палых изогнутых трубок и, по-видимому, очень легкий. С левого борта выдавалась широкая плоскость.
— Похоже на летательный снаряд, — проговорил Кедров, опираясь на заступ.
Лукин продолжал работать и вдруг закричал: