Но сие мнение заключает в себе многие другие ложные положения: 1) что сотворенные причины не суть настоящие причины, по только случайные; 2) что разум человеческий по прождем ной себе силе не производит понятий самовластно, но принужденно; 3) что душа человеческая не имеет действительной власти над чувственными органами, почему и не осп. свободная. И всех сих положений несправедливость явствует из следующего: во-первых, когда мы внутренно сами о себе понимаем сие, что мы помышляем, рассуждаем, умствуем, также желаем, отвращаемся, ноги или руки приводим в движение и останавливаем оные по своему произволению и проч., то не безызвестно нам, что мы действуем и без всякого принуждения приноравливаем самих себя к тем действиям. Ибо известно, что всякий человек в отменнейшем тогда находится состоянии, когда он по своему произволению приводит в движение какой-нибудь член своего тела, нежели в то время, когда в нем самом от другого производится такое ж движение. Почему справедливо говорит Туллий {Lib. 1. Quacst. Tuscul., с. 28. [Тускуланские беседы, кн. 1, гл. 28. Туллий -- Марк Туллий Цицерон.]}: "Чувствует душа то, что она движется; и что когда чувствует, то чувствует притом и сие, что она собственною своею, а не чужою движется силою". Малебранш же совсем противное тому полагает, ибо он в 6 книге О изыскании истины, стран. 2, гл. 3, так пишет: "Не только тела не могут быть истинные причины какой-либо вещи, но и благороднейшие твари, то-есть души, равномерному подвержены бессилию. Ибо ничего не могут они сами собою познавать, если бог не просветит и не вразумит их; ничего не могут чувствовать, если бог не произведет в них такого или другого чувствования; ничего не могут желать, если бог не произведет в них желания, и проч." Итак, разумная душа в желаниях и отвращениях своих наподобие тела, когда оно жегомо бывает огнем, страдательною себя представляет, поколику сам бог один набирает и производит в ней желания и отвращения, и, следовательно, разумная душа и рассуждении своих действий не имеет свободной воли.

Но если бы сам бог особливо в теле движения и особливо и душе желания и отвращения производил, то бы не можно было доказать, какую нужду душа имеет в теле, и обратно, телу -- какая надобность обстоит в душе? Да и самые беззакония, содеянные телом, по сему положению, в вину душе не могли бы причисляемы быть, когда она не действует на тело; и заблуждения, в помышлениях, рассуждениях и умствованиях случающиеся, человеку в вину приписывать бы не надлежало, поколику событие оных непосредственно зависит от бога. Итак, нравственные законы были бы бесполезны: например, закон, запрещающий убивать, никакой бы не имел силы, поколику дли произведения убийства сам бог один и непосредственно приводит в движение телесные органы, а душа по одному принуждению повинуется тому, то-есть по случаю таких, а не других в теле воспоследовавших движений. Наконец, чрез сие бы положение не можно было иметь никакого понятия о соединении души с телом. Ибо как неразумно сказанным почитается сие, что двои часы, в коих точно одинаков находится движение, имеют соединение между собою потому только, что часовой мастер, взяв оные в свои руки, одинаким образом может привести в движение колеса и пружины обоих, так и чрез положение случайных причин, что душа с телом имеет соединение, худо заключают защитники оного из того, что действием всегда присутствующего бога как в душе, так и в теле собываются непрерывные движения. Притом не почитается философическим такое объяснение, когда сказано будет: магнит притягивает к себе железо, и магнитная стрелка всегда и постоянно обращается к полюсу потому только, что бог, присутствуя при магните, движет железо и магнитную стрелку к полюсу сам непосредственно управляет, ибо все знают, что есть бог, как говорит блаженный Августин {Кн. 5, О граде бож., гл. 11.}, "от которого зависит всякий способ, всякий вид, мера, число, вес и все, что ни бывает естественным образом"; однако никто чрез такое знание не делается разумнейшим, следовательно, и взаимное соединение души с телом философическим образом не объясняется чрез сие, когда сказано будет, что оно есть для того, что бог чувствуемых вещей понятие вперяет в душу, как только оные в чувственных органах произведут перемену, и тело сам непосредственно приводит в движение, как только пожелает душа, чтоб оное воспоследовало в теле.

Что принадлежит до положения Лейбнициева, или системы предуставленного согласия {Началом сего положения почитается 1695 год, автором же оного Лейбниций, который более десяти лет трудился над оным и, наконец, издал оное в дневнике ученых, "Journal des Savants", под титулом: "Système nouveau de la nature et de la communication des substances, aussi bien, que de l'union, qu'il y a entre l'âme et le corps". ["Новая система природы и связи сущностей, также и о союзе между душою и телом".]}, то оно утверждается на следующих основаниях: 1) что душа человеческий есть как бы некоторая духовная машина, в которой непрерывным порядком одно помышление за другим и одно желание за другим следует по одной только врожденной душе силе, нимало не завися от движения, в том или другом чувственном органе воспоследовавшего, так что понятия и желания таким же бы образом, как теперь, и тогда воспоследовали в душе, когда бы ни тола, ни сего видимого мира не находилось, и особливо под таким условием, что ни одной бы не находилось такой минуты, в которую бы какого понятия или какого желания душа не имела. Почему Лейбниций и называет душу человеческую существом, коего понятия и желания, числом бесчисленные, продолжаются непрерывным порядком и таким, который никогда прерваться не может. 2) Что тело есть как бы некоторая вещественная машина, таким искусством от премудрого всех вещей творца сделанная, что, нимало не завися от души, может производить все те движения, какие и ныне собывающиеся примечаем в теле, соединенном с душою, то-есть таким же бы образом движения, соответствующие желаниям душевным, собственною телу силою, от впечатлений, чувственным органам причиненных, не завися от души, как теперь, и тогда воспоследовали в теле, когда бы не находилось души. Почему Волфий и полагает, что возможно есть такое тело, в котором некоторый порядок движений чрез впечатления внешних предметов в чувственные органы соблюдаем быть может. Итак, 3) сии дне машины, весьма различествующие между собою, то-есть душу и тело, так вместе соединил премудрый и всемогущий творец, что все движения, собывающиеся в теле, всегда соответствуют всем понятиям, желаниям и отвращениям, воспоследовавшим в душе. Для лучшего уразумения сего положения, говорят защитники предуставленного согласия, представь себе, что душа твоя, отделенная от тела собственною своею силою, в одно время производит три понятия, непрерывно одни за другим следующие: то и самое то же время собственною телу силою бывают и в мозгу оного три движения, хотя не все вдруг, однако таким образом, что одно движение следует за другим, гак как и л душе одно понятие бывает после другого в непрерывном порядке. Потом представь себе две сии машины уже соединенными таким образом, что в одно и то же время, когда душа производит понятия, производятся и в мозгу движения, и когда в душе бывает другое понятие, тогда и в теле случается другое ж движение: то из сего удобно можешь понять машину, соединенную из души и тела или составленную как бы из двух машин, хотя неодинаковых, токмо всегда сходствующих между собою в своих действиях.

Но сие мнение, равномерно как и система случайных причин, заключает в себе многие другие ложные положения: 1) что по принятии сего положения действия бы человеческие внешние, произвольные и движения телесные, независимо от души собывающиеся в теле, в силу одного строения телесного, как бы необходимого начала, определенные происходили, и душа не имела воли пресекать внешние действия и движения телесные, естественно происходящие, или не в силах находилась делать оным препону. Ибо, по мнению Волфиеву, оные движения воспоследовали бы в теле и тогда, когда бы оно и не было соединено с душою. Равным бы образом и понятия о вещах по необходимости в душе нашей производились, так что и препятствия оным никакого учинить мы не могли бы, поколику душа наша по сему положению и рассуждении своих действий ни от какого внешнего начала не зависит. Но как внутреннее сведение удостоверяет нас в том, что в нашей свободной воле состоит, чтоб возбуждать в себе самих всякие понятия или приводить на мысль прежние, то явствует из сего, что понятия в душе нашей собываются не по необходимости какой-либо, но по ее произволению, в чем такожде и священное писание на многих местах свидетельствует ясно, что чувствуемые вещи и наши чувства много способствуют понятиям и желаниям душевным4. Притом положение сие явную открывает дорогу к нечестному житию, поколику главное оного начало состоит в том, что перемены, случающиеся в чувственных наших органах, нимало не способствуют произведению понятий и желаний душевных. Почему для соблюдения честных размышлений в душе и для истребления порочных из оной все равно, какое ни будет употреблено старание о соблюдении или исправлении внешних чувств. Но если для внутренности человеческой ничего по пользует старание о внешности, то всяк поистине свободно может поблажать своим чувствам; да хотя бы и захотел кто сделать какое препятствие оным, токмо бы понятия и желания и без тела воспоследовали. 2) Равным образом по сему положению тщетными должны почитаться изнеможения плоти нашей, причиняемые от нас для покорения оной духу. Ибо, по мнению защитников сего положения, и без того душа имела бы несправедливые желания и разные вожделения.

Итак, без довольной причины в системе предуставленного согласия полагается, что душа наша имеет непрерывное течение своих понятий, так что каждое предыдущее понятие заключает в себе довольную причину каждого последующего. Ибо душа наша иногда находится в таком состоянии, которого довольную причину удобнее в теле, нежели в ней самой, находить можно, а особливо когда она находится в состоянии таких размышлений, которые никакой между собою не имеют связи. Например, если кто, взяв в свои руки словарь какого-нибудь языка, прочтет в оном хотя около двух тысяч слов, из коих каждое производит в мыслях его весьма разные понятия, токмо идея первейшего слова никогда не будет содержать в себе довольную причину последнейшего, да большею частию вся причина оных понятий будет заключаться в впечатлениях, которые и чувствах или в мозгу его учинены. Сверх сего система предуставленного согласия не объясняет, какая есть оная сила, которая управляет телом, чтоб оно производило движения, сообразные желаниям душевным. Почему и спрашивается у защитников сей системы: оная сила одарена ли разумом, или нет? Если скажут, что одарена, то она или есть разумная душа? почему в таком случае для объяснения соединения души с телом будет иметь место система физического втечения, или есть бог? почему и в сем случае для объяснения того ж соединения будет иметь место система случайных причин. Но как они ни того, ни другого не допускают, то остается им на вопрос наш ответственность, что оная сила не одарена разумом; а когда так, то следует, что все внешние действия человеческие ничем не разнствуют от скотских. Но такое заключение совсем противно здравому рассуждению.

Никоим образом также не можно разуметь чрез сие положение, находится ли в свете сем что-нибудь другое кроме души и имеют ли вещи или между собою, или с нашею телесного жизнию взаимное отношение. Ежели сказать, что ничего кроме души не находится, то идеалисты своим мнением одержат верх над нами. Но защитники предуставленного согласия говорят, что понятия душевные проистекают из самой ее природы; почему и не могут почитаться оные, разве видами вещей токмо возможных, а не бытие имеющих; потому что, по их мнению, душа таким же бы образом помышляла и тогда, как теперь, когда бы никакого тела и сего мира не находилось. Притом говорят они: каким образом может удостоверить себя душа в том, что понятиям, внутрь ее произведенным, толикое ж число предметов, вне ее находящихся, соответствует? Не может она убедить себя в том одним своим умозрением, поколику она по на вещи, но на одни только оных идеи взирает; не может удостоверить она себя в том причинами, поколику такие идеи не суть причины бытия вещей; но может, наконец, удостоверить она себя в том действиями или произведениями, поколику такие идеи не происходят из самих вещей. Если ж виновник и начальник сего положения славный Лейбниций скажет, что душа сотворена с понятиями о всем мире, которые она потом мало-помалу производит, и как притом известны мы, что божеские понятия суть точно сообразны вещам, то равномерно и сомневаться но можно нам о том, чтоб и наши понятия по соответствовали вещам; однако из сих Лейбнициевых слов следует: 1) что понятия, производимые о вещах, не суть подобия оных, и мы имеем оные врожденные себе, чего многие философы не допускают; 2) яснее должно изъяснить, какие суть части и свойства той карты, как называют они, космографической, (mappae cosmographicae), на которой весь мир представлен и изображен быть может. 3) Довольная и обстоятельная причина показана быть Должна, для чего душа при развертывании той карты всегда начинает свои размышления от тех вещей, которые прежде чувствам подвергаются, и никогда далее сего не поступает. Например, помощию глаз открывается на той карте идея Сатурна: то для чего душа, однажды открыв оную, прочее в той идее Сатурна заключающееся, как то части, разные тела, фигуры, силы и взаимные оных отношения, без телескопа не усматривает в той идее? для чего без употребления чувств и опытов из той сатурновой идеи ничего понять она не может? для чего не все люди одинаковую имеют способность то или другое объяснять на той карте? для чего, наконец, столько ложных и вымышленных идей обращается в мыслях наших, когда карта оная никаких других идей, кроме вещественных, в себе не заключает, и все люди о всех вещах врожденные, следовательно, непременяемые имеют понятия? Из чего явствует, что совсем ложно сие мнение, чтоб душа человеческая и тело были такие существа, из коих одно от другого в рассуждении своих действий не зависело. Ибо между понятиями душевными и движениями телесными находится такая связь, какая между производящею причиною и ее произведением всегда примечается; ибо как по положении производящей причины полагается произведение ее, так и по учинении перемены в каком-нибудь чувственном органе должно быть понятие в душе, и особливо такое, чтоб оно соответствовало впечатлению, в чувственном том или другом органе причиненному, и тем яснейшее или темнейшее, чем большее или меньшее учинено было то впечатление. Итак, система предуставленного согласия, опровергающим зависимость души от тела, в рассуждении движений, воспоследовавших в оном, и обратно, зависимость тела от души, и рассуждении желаний, воспоследовавших в оной, несправедлива, и последователей сей системе объяснение философическим почтено быть не может, поколику основания и начала, на коих они утверждают свои мнения, суть неизвестные, сомнительные и произвольные.

Наконец, положение перипатетическое, или аристотелико-схоластическое, или система физического втечения, утверждается на следующих основаниях: 1) Душа и тело суть два существа, по сущности своей, весьма различествующие между собою, и потому, 2) хотя и почитаются оба несовершенными, токмо чрез взаимное совокупление составляют нечто третие, то-есть человека, и 3) таким образом душа, и отношении к телу, есть внутренний вид (forma intrinseca) и первое начало (principium primum) как сущности, так и действия его, а тело, в отношении к душе, есть подлежащее образования (subiectum modificationis); 4) душа вмещается в теле нераздельным образом, так что вся во всем находится теле, и притом вся во всякой оного части, и, следовательно, 5) не извне, но внутренно все в теле движения, как произвольные, так и естественные производятся физическим образом, так что, 6) когда тело от вещественного какого предмета приводится в движение и получает чрез то перемену, тогда и душа участвует в том движении и перемене, поколику она чрез действующую силу своего разумения о тех движениях и переменах сама в себе производит понятия, и 7) все сие весьма скоро и почти в мгновение собывается по причине теснейшего соединения ее с телом. Притом справедливость сего перипатетического мнения может видна быть из следующего: во-первых, самым ежедневным опытом у[до]стоверяемся мы в том, что душа наша по своему произволению и по своей власти производит не только понятии о переменах, во внутренних или внешних чувствах воспоследовавших, но и движениями телесными, особливо произвольными управляет, так как, напротив того, когда не будет души или когда действие ее, по причине чувственных органов, сделавшихся неспособными, подвергается некоторой медленности, и тело тогда или совсем, или отчасти перестает иметь движение. И как тело и душа суть части сложного, теснейшим союзом совокупленные между собою, то и случившаяся каким-нибудь образом перемена в одной такого сложного части должна чувствуема быть и в другой того ж сложного части. Притом по сему положению душа в нравственном смысле почитается обязанною отдавать отчет как за движении, так и чувствования телесные, сходственные ли оные будут или несходственные с естественным правом, чего чрез систему предуставленного согласия и систему случайных причин не доказывается. Наконец, поколику душа есть существенный вид тела, то она, внутрь его производя свои действия, побуждает жизненные духи, чтоб оные чрез ту или другую жилку переносили желание ее к тому мускулу, помощию которого движение телесное такое, а не другое и теперь по произволению душевному произведено быть должно. Равным образом и движение, возбужденное в теле, чрез жилки к мозгу перенесенное, определяет душу к тому, чтоб она произвела совершенную идею определенного чувствования. А что душа, как существо невещественное и духовное, может вещественным и физическим образом действовать на тело, сие можно видеть на многих местах в священном писании {[Ссылка на библейские тексты опущена.]}. Притом если бы сущему невещественному и духовному, по сущности его, противно было действовать на тело, то бы и бог, который есть чистейший и неограниченный дух, действовать и сущие телесные в движение приводить не мог; и как он учинить сие может неограниченным образом и собственною своею силою, то и душа то же самое, хотя ограниченным образом, и силою, от бога ей данною, сделать в состоянии бывает; поколику той же самый бог по образу и по подобию своему сотворил оную {[Ссылка на библейский текст опущена.]}; и если движения, называемые произвольными, по одному мановению душевному возбуждаются в теле и по воле ее продолжаются в оном, то прямым образом оные от души, как от внутреннего начала, ограничиваются, и такое ограничиваете тела, в рассуждении движений его, не есть на воображении только основанное действие, но вещественное и естественное, и потому не может произведено быть инако, как только чрез настоящее действие, или, как схоластики говорит, чрез физическое втечение, следовательно, душа вещественным и физическим образом действует на тело.

Итак, система физического втечения пред прочими другими положениями имеет преимущество для следующих причин: 1) по сей системе справедливо именуется душа формою или видом человеческого тела; 2) чрез сие положение не уничтожается свободная человеческая воля, потому что внешние действия не силою только строения телесных органон или непосредственным присутствием божиим, ни силою и властию одной души, одно движение пред другим избирающей, производится; 3) ясно и вразумительно изъясняет сие положение, каким образом душа, как начало избирающее и производящее, за внешние произвольные действия повинна бывает терпеть наказание или иметь награждение, чего ни Картезий, ни Лейбниций, в сходственность началам богословским, чрез свои положения не доказывают.

Но если скажет кто, что система физического втечения противна бессмертию души, потому что в силу сего положения все чувствования зависят от действия тела на душу; и как по разрушении тела уничтожатся чувствования, то и душа, после смерти тела своего в глубочайшем и непрерывном сне будучи погружена, ни понимать, ни о прошедшем помнить, и ниже себя за ту же самую признавать не будет; но для бессмертия душевного не должно необходимым почитать сие, чтоб она и после смерти тела своего имела чувствования. Ибо душа не есть сущее прямо страдательное и такое, в котором ничто, кроме впечатлений, от тела возбужденных, не имеет места. Но может она тогда продолжать такие свои действия, какие она собственною своею силою и во время соединения своего с телом обыкновенно продолжала, то-есть может иметь она желание и отвращение, помнить о прошедших вещах, рассуждать, умствовать и употреблять чистое разумение. Почему от состояния души, соединенной с телом, к состоянию ее, с оным разлучившейся, не можно иметь заключения, ибо разум доказывает, что душа наша, по разрушении тела, отменный против прежнего образ ограничивания получит {Conf. Thümm ig, Dissert, de immortal. anim., § 24. [Ср. Тиммиг, Диссертация о бессмертии души.]}. Как, например, человек, когда он, будучи заключен в темницу, принужден бывает претерпевать всякую нечистоту и дурной запах, происходящий от сгустившихся паров, изведен же из оной, чистейшим воздухом пользоваться начинает со всяким своим удовольствием, так и душа наша, как бы из темницы некакой, из сего бренного и грубого тела будучи изведена, отменнейшие против прежних имеет производить понятия.

Итак, будет непременно такое время, в которое к величайшему нашему благополучию немало воспользует нам совершенное самих нас познание, когда душа наша с большим и живейшим удивлением будет взирать на себя самую, нежели с каким взирала она на сей свет и на вещи, находящиеся в оном; будет непременно такое время, в которое мысленные очи наши, просветившись немерцаемым светом, узрят и совершенном своем виде оное бесконечное, верховное и крайнее благо, к достижению которого стремительное всегда в сей жизни имели мы желание. Познаем в свое время, что всеблагий творец всяческая во всех действовал по своему высочайшему благоволению...