До сихъ поръ біографы спрашивали себя, во-первыхъ, женился ли Байронъ на любви или по разсчету, и во-вторыхъ, не пришлось ли лэди Байромъ оставить своего мужа изъ-за другой или даже изъ-за другихъ женщинъ. Тѣ, кто говорили, что Байронъ женился по любви, доказывали, что онъ былъ богаче миссъ Мильбэнкъ. Это невѣрно. Теперь мы знаемъ, что при расторженіи брака Байронъ оказался гораздо бѣднѣе. Отрицать, однако, чувства его къ женѣ было бы изъ-за этого странно. Были ли эти чувства любовью? Теперь мы знаемъ, что нѣтъ. Эти чувства были совершенно другого порядка. Что же касается до любовной исторіи, будто бы заставившей лэди Байронъ порвать съ мужемъ, то теперь объ этомъ не должно быть и рѣчи. Мы не имѣемъ для этого никакихъ данныхъ. Я не говорю уже о чудовищномъ предположеніи Бичеръ Стоу, т. е. о преступной близости Байрона съ Августой Ли, своей сводной сестрой, Эта женщина теперь выступаетъ передъ нами въ ореолѣ такой чистой и нѣжной семейной добродѣтели. Кромѣ того, мы знаемъ теперь, что она подружилась съ лэди Байронъ, и дружба эта продолжалась долго и неизмѣнно. Надо отбросить и связь Байрона съ миссъ Клермонтъ, о которой рѣчь еще впереди. Мы знаемъ теперь, что связь эта началась, когда супруги уже разошлись, и Байронъ скорѣе искалъ, хотя, конечно не нашелъ, утѣшеніе уже тогда, когда жизнь его оказалась разбитой. Ради этой связи онъ вовсе не посягнулъ на чистоту своего очага. Приходится также совершенно оставить въ сторонѣ обвиненія противъ родителей миссъ Мильбэнкъ, и особенно противъ ея матери, будто бы установившей за Байрономъ шпіонство, обнаружившее воочію его дурное поведеніе, Ничего подобнаго не было. Вообще никакому обвиненію не можетъ быть мѣста. Въ этомъ событіи не виноватъ никто. Въ немъ обнаруживается только внутренняя, оказавшаяся неисцѣлимой рана, глодавшая и душу и тѣло блестящаго красавца, свѣтскаго и поэтическаго льва, рана, какъ будто бы затянувшаяся, но вдругъ раскрывшаяся какъ разъ въ то время, когда, казалось, все устроилось.
Я постараюсь пересказать всѣ эти обстоятельства, какъ рисуитъ ихъ переписка Байрона.
Первый разъ мы читаемъ имя миссъ Мильбэнкъ въ письмѣ къ Далласу 25 августа 1811 года. Замѣчаніе звучитъ равнодушно. Въ маѣ 1812 г. Байронъ пишетъ Каролинѣ Лэмбъ о только что прочитанныхъ имъ стихахъ его будущей невѣсты. Онъ заинтересованъ ею:
"Дорогая моя лэди Каролина, -- я прочелъ со вниманіемъ стихотворенія миссъ Мильбэнкъ. Въ нихъ есть фантазія и чувство; немного практики -- и явится навыкъ писать, легкость выраженія. Хотя я терпѣть не могу бѣлыхъ стиховъ, мнѣ такъ нравятся строки, посвященныя Дермоди, что я желалъ-бы, чтобы онѣ были риѳмованными. Мысль, которая проводится въ Пещерѣ Сихема, по-моему, выше всякихъ похвалъ, и здѣсь я, по меньшей мѣрѣ, искрененъ, ибо о такихъ предметахъ мои собственныя мнѣнія расходятся. Первая строфа положительно хороша, остальныя, съ небольшими измѣненіями тоже можно было бы сдѣлать превосходными. Послѣднія гладки и красивы. Но развѣ это все? Неужели у нея нѣтъ другихъ стиховъ? Она, безспорно, необыкновенная дѣвушка; кто-бы ожидалъ найти подъ этой спокойной внѣшностью такую силу и разнообразіе мысли? Миссъ М. нѣтъ надобности выступать, какъ писательницѣ, я вообще я не считаю похвальнымъ ни для мужчины, ни для женщины печатать свои произведенія (хотя вы не повѣрите мнѣ) и нерѣдко самъ стыжусь этого; но, не колеблясь, скажу, что она обладаетъ талантами, которые, еслибъ она сочла удобнымъ или необходимымъ культивировать ихъ, несомнѣнно, доставили бы ей извѣстность. Только что былъ здѣсь одинъ мой другъ (пятидесяти лѣтъ и писатель, но не Роджерсъ). Такъ какъ подъ стихами нѣтъ имени, я показалъ ихъ ему, и онъ пришелъ въ восторгъ, хвалилъ ихъ еще гораздо больше меня. Онъ находитъ стихи прекрасными; я удовольствуюсь замѣчаніемъ. что они лучше, много лучше всего написаннаго protégé миссъ М. Блэкетомъ. Передайте изъ этого моего отзыва миссъ М., что найдете удобнымъ. Я говорю все это очень искренно. Я не питаю желанія ближе познакомиться съ миссъ Мильбэпкъ; она слишкомъ хороша для падшаго духа и больше нравилась-бы мнѣ, если бы была менѣе совершенна".
Черезъ два съ половиною года Байронъ писалъ Муру:
Ньюстэдское Аббатство, 20 сентября 1314 г.
Here's to her who long
Hath waked the poets sigh!
The girl who gave to song,
What gold could never buy.