Разсказъ.
Когда Цыпка, радостно сморщивъ вѣчно испуганное, старое и милое лицо, объявила своей племянницѣ Еленѣ, что поѣдетъ съ ней на "Мысокъ" къ отцу Илларіону, Елена не почувствовала особеннаго удовольствія, но изъ благовоспитанности улыбнулась и сказала, что это прекрасно.
Въ Петербургѣ она часто видѣла отца Илларіона, нѣсколько разъ въ году говѣла у него, послѣ обѣдни заходила съ Цыпкой къ нему чай пить и долго ждала среди разношерстной публики, объединенной лишь поклоненіемъ "батюшкѣ", пока онъ управится въ церкви, прочтетъ всѣ молитвы, которыя назначилъ себѣ, и придетъ усталый, вдохновенный и могучій. Но на его собственной землѣ, подаренной ему нѣсколько лѣтъ тому назадъ на берегу большого озера, она никогда не была. Цыпка все почему-то не могла собраться. Земли всего клочокъ, но отецъ Илларіонъ уже воздвигъ на ней церковь, дома, богадѣльню. Позволялъ строиться у себя постороннимъ и всѣхъ своихъ духовныхъ дѣтей радушно приглашалъ на "Мысокъ".
Пока Цыпка обсуждала подробности путешествія, Еленѣ вспомнился разсказъ, много разъ слышанный ею отъ знаменитаго батюшки: "Пришелъ къ аввѣ въ пустыню юноша и попросилъ назначить ему подвигъ. Авва воткнулъ въ песокъ десять палокъ и сказалъ: "поливай эти палки каждое утро и каждый вечеръ". Не побрезговалъ юноша назначеннымъ ему подвигомъ, не усомнилась его душа. Съ великимъ усердіемъ сталъ доставать онъ воду и поливалъ ею палки утромъ и вечеромъ, и такъ въ теченіе десяти лѣтъ. Ропота не зналъ онъ. И вотъ, послѣ десяти лѣтъ, вдругъ зазеленѣли палки, пустили ростки, и стали онѣ въ пустынѣ прекрасными миндальными деревьями. Подвигъ послушанія и смиренія получилъ награду, и съ радостнымъ сердцемъ понялъ инокъ, что спасся. Въ день, когда деревья зацвѣли, его душа, не знавшая гордости, отлетѣла къ Богу".
Отецъ Илларіонъ всѣмъ совѣтовалъ послушаніе, которое называлъ "безъ трудовъ спасеніе", но самая легкость этого пути не привлекала, а возмущала Елену. Выходило какъ-то слишкомъ просто: отецъ Илларіонъ будетъ приказывать, а они всѣ, его духовныя дѣти,-- Цыпка, графиня Логонова, классная дама изъ института, богатые гостинодворскіе купцы,-- всѣ будутъ слушаться, и спасутся.
Еленѣ иногда казалось, что ее теперь уже заставляютъ поливать сухія палки, заставляютъ отецъ Илларіонъ и Цыпка, и что болитъ согнутая ея душа. Она рѣшила, что поѣздка на "Мысокъ" ей многое разъяснитъ, дастъ, можетъ быть, то, что она одновременно хотѣла и такъ боялась получить: смиреніе.
Цыпка дождалась Успенскаго поста,-- церковь на Мыскѣ была въ честь Успенія,-- разъ десять повторила тѣ же свои приказанія по имѣнію и отправилась съ Еленой. Утромъ ѣхали часа два по желѣзной дорогѣ, потомъ на пароходѣ, долго, до вечера. На пристани, пока Цыпка ждала парохода, она молилась. Вступила она на пароходъ съ трепетомъ, но вскорѣ ее кольнула легкая досада. Въ единственной каютѣ перваго класса сидѣла, тоже ѣхавшая къ отцу Илларіону, графиня Логонова. Елена знала, что Цыпка, несмотря на всю выказанную ею радость, разочарована. Той почетъ будетъ больше, Цыпка сама поможетъ устроить почетъ,-- графиня съ большими связями и можетъ быть чрезвычайно полезна отцу Илларіону. Цыпка всей душой рада, что и графиня собралась на Мысокъ, но что бы ей пріѣхать попозднѣй? Тогда, при встрѣчѣ, Цыпкѣ не пришлось бы ни съ кѣмъ дѣлить свѣтлой улыбки отца Илларіона. Развѣ съ Еленой? Но Елена не въ счетъ, она при Цыпкѣ. А графиня навѣрное привезла съ собой много денегъ, и даже если она ихъ не дастъ, то всѣ знаютъ, что она богата и могла бы дать очень много. Елена, съ дѣтства привыкшая угадывать цыпкины мысли, пожалѣла ее, тѣмъ болѣе, что придется ей въ этихъ помыслахъ покаяться на духу отцу Илларіону. Но все же Цыпка прелесть, свой грѣхъ уже въ сто кратъ искупила раскаяніемъ, а признается она въ немъ такъ, что душа отца Илларіона нѣжно улыбнется ея душѣ.
Пароходъ не подъѣзжалъ къ самому Мыску. На рѣкѣ были пороги и всѣ пассажиры высаживались на конечной станціи, Городищахъ. Восемь верстъ предстояло ѣхать на лошадяхъ. Какъ только графиня съ Цыпкой и Еленой вышли на пристань, куда пестрыми камешками съ Городища, стоящаго на возвышеніи, скатились дѣти, подошелъ къ нимъ безъ шапки и сталъ низко кланяться какой-то мужчина, не то приказчикъ изъ лавки, не то подрядчикъ.
-- Тарантасъ отца Илларіона здѣсь, батюшка выслалъ.
-- Онъ обо всемъ подумаетъ!-- сказала Цыпка графинѣ.