-- А къ кресту она прикладывается съ какимъ-то реверансомъ,-- продолжала возмущаться Катя.
-- Если бы это не нравилось, ей бы сказали,-- шепнула ей Елена.
-- Не хочетъ по добротѣ,-- отвѣтила Катя, подразумевая о. Илларіона.
Миссъ Патерсонъ считала, что своей пословицей разрѣшила вопросъ, и съ живостью обратилась къ Еленѣ:
-- Вы будете со мной дѣлать прогулки? Мнѣ надо ноги размять. Я не могу такъ жить. Тутъ рѣшетка и заборъ, тамъ озеро. Ходить можно взадъ и впередъ по дорожкамъ. Это невыносимо. Здѣсь очень мило,-- прибавила она,-- но однообразно. Въ тенисъ играть нельзя...
-- Представь себѣ, она разъ посереди бѣлаго дня стала на колѣни около куста жасмина, передъ домомъ баронессы, и простояла четверть часа, читая романъ; и это такъ, просто, для перемѣны, потому что ходить и сидѣть надоѣло.
-- Вы давно тутъ?
-- Десять дней,-- отвѣтила шотландка.
-- Что это?-- спросила Елена, указывая на приближающуюся какую-то странную, большую повозку, которую сзади толкали двѣ бѣгущія дѣвушки.
-- Это Любовь Антоновна Щеглова,-- отвѣтила Катя.