Повозка поровнялась съ террасой и остановилась.
Она походила на кровать, и въ ней лежала старуха въ бѣломъ капотѣ и бѣломъ чепцѣ. Лицо ея было совершенно желтое и страшное, несмотря на слѣды бывшей красоты. Круглыя черныя брови придавали испуганное выраженіе жалкимъ бѣгающимъ глазамъ, длинный носъ съ граненымъ кончикомъ былъ слегка искривленъ. Старуха упирала локти въ тюфякъ, а дрожащія кисти рукъ держала надъ лицомъ. Горничныя, толкавшія повозку, были обѣ красивы и молоды. Одна высокая, бѣлокурая, тонкая; другая толстенькая, яркая, съ темнымъ пушкомъ надъ губой. Раиса и Лукерія, обѣ въ платкахъ, веселыя. Онѣ рады были остановкѣ. Бѣлокурая смѣялась надъ сильно запыхавшейся толстушкой.
Елена, Катя и миссъ Патерсонъ спустились съ террасы, чтобы поздороваться.
Ближе всѣхъ случайно встала Елена, и она не знала, какъ поступить. Поймать одну изъ болтающихся надъ лицомъ страшной старухи руку или просто поклониться?
Генеральша вывела ее изъ затрудненія.
-- Поцѣлуйте меня!-- приказала она капризнымъ, слабымъ голосомъ.
Елена повиновалась и поцѣловала старуху въ лобъ.
Та смотрѣла на нее не моргая, все такъ же жалобно.
"Узнаетъ она меня или нѣтъ?-- недоумѣвала Елена.-- Я была дѣвочкой, когда въ послѣдній разъ ее видѣла".
И самое страшное было то, что старуха взглядомъ не отпускала ея и разглядывала, какъ вещь.