Елена опять вышла, постояла минутку за дверью на случай, если Цыпка позоветъ еще. Но та не позвала, и по легкому вздоху Елена узнала, что Цыпка взяла молитвенникъ и готовится къ исповѣди. Страницы книги были совершенно мягки и вялы отъ частаго перелистыванья и отъ слезъ, которыя онѣ въ себя впитали. Онѣ не шелестѣли, не откидывались; каждую изъ нихъ надо было нѣжно укладывать на предыдущую уже прочитанную страницу.
"О грѣхахъ своихъ вздыхаетъ, милая", подумала Елена.
У баронессы она застала цѣлое женское общество. Лица у всѣхъ были блѣдныя и утомленныя, глаза безъ выраженія. Сидѣли на балконѣ и на ступенькахъ, ведущихъ къ нему. Большой столъ и деревянная лѣстница были завалены мхомъ, зеленью брусники и черники, верескомъ. Чтобы пробраться къ баронессѣ, Еленѣ пришлось осторожно отталкивать ногой зелень. И это вызвало смѣхъ. На Мыскѣ смѣялись всякому пустяку, какъ дѣти.
-- Вотъ еще помощница,-- привѣтливо сказала баронесса, и усадила Елену между Софьей Петровной и Катей.
Миссъ Патерсонъ сидѣла на полу и проворно работала. Длинной зеленой змѣей лежала около нея гирлянда. Шотландка вся оживилась отъ возможности что-нибудь дѣлать и сейчасъ же предложила состязаніе. Кто сплететъ большее количество аршинъ за два часа. Рѣшили раздѣлиться на группы. Елена перебралась къ миссъ Патерсонъ и подавала ей пучочки зелени, которые та, быстро обмотавъ веревочкой вплетала въ начатую гирлянду. Катя и Софья Петровна составили другую артель, а баронесса съ тремя дѣвицами изъ купеческаго званія не принимали участія въ состязаніи и работали самостоятельно. Ихъ гирлянда была очень толста и не гнулась, что нѣсколько смущало баронессу. Еленѣ и миссъ Патерсонъ особенно полюбился свѣтлый мохъ и лакированная зелень брусники съ букетиками ягодъ, гдѣ тѣснились почти бѣлыя, розовыя и темно-красныя бусы. Катя и Софья Петровна предпочли верескъ, а помощницамъ баронессы понравились садовыя, круглыя астры, напоминающія бумажныя розы на куличахъ и пасхахъ, и онѣ старательно, съ правильными промежутками, втыкали ихъ въ зелень черники: розовую астру, затѣмъ на четверть ниже лиловую, потомъ опять розовую. И это не нравилось баронессѣ; она начинала краснѣть, но не рѣшалась помѣшать...
Работали оживленно, когда появилась всѣмъ на Мыскѣ антипатичная пріѣзжая классная дама, съ которой, именно оттого, что ея не любили, изъ христіанской добродѣтели старались обращаться любезно. Она какъ будто это угадывала и подвергала терпѣніе окружающихъ постоянному испытанію.
-- А вотъ и Ольга Павловна!-- вскрикнула баронесса, насколько могла радушно,-- садитесь, пожалуйста.
Ольга Павловна съ минуту постояла; ея угреватое лицо и полная, хорошо сохранившаяся фигура старой дѣвственницы выражали неодобреніе.
-- Да тутъ и пробраться-то невозможно,-- сказала она и покосилась на миссъ Патерсонъ, широко разставившую ноги. Присутствіе иновѣрки ей показалось неумѣстнымъ. А миссъ Патерсонъ не подымала головы и не догадывалась о намѣреніи Ольги Павловны пройти или дѣлала видъ, что не догадывается. Время дорого, когда дѣло идетъ о состязаніи, а тутъ еще ворчливая старуха пришла.
-- Перешагните,-- сказала Елена.