-- Мысокъ! Подъѣзжаемъ,-- сказалъ кучеръ и видимо былъ доволенъ произведеннымъ эфектомъ. "Вотъ, молъ, глядите, не чета той деревушкѣ!" говорили его смѣющіеся глаза.
-- И онъ все это создалъ!-- шепнула Цыпка.
-- Да тутъ на нѣсколько милліоновъ настроено!-- сказала графиня серьезно.
Теперь виднѣлись и люди. Была приготовлена встрѣча. У подъѣзда большого дома стоялъ, безъ шляпы, съ развѣвающимися серебряными кудрями на плечахъ, въ лиловой рясѣ, отецъ Илларіонъ. Еще издали можно было разглядѣть его раскинутыя въ красивомъ жестѣ руки. Его окружали женщины въ платкахъ и дѣвушки съ непокрытыми волосами. Были и мужчины, но вся группа исчезала въ сіяніи могучаго человѣка въ лиловомъ одѣяніи. Онъ казался библейскимъ патріархомъ, и лицо его было преисполнено радушіемъ и добротой.
Онъ осѣнилъ широкимъ благословеніемъ пріѣхавшихъ, и скромно, ласково тихій, благодарный Богу, источнику всѣхъ радостей, онъ повелъ ихъ въ домъ и сдалъ на попеченіе женщинамъ.
Елена почти всѣхъ ихъ знала, но у нея при видѣ ихъ было впечатлѣніе маскарада. Неужели эта дама, въ черной кружевной косынкѣ, это Софья Петровна, такъ любившая вспоминать то время, когда съ покойнымъ мужемъ, атташе при посольствѣ, жила въ Парижѣ? Да, она. Тѣ же точеныя руки, и легкій, дѣланный смѣхъ. Но къ чему холщевое платье, простое, какъ у горничной? А это Катя Тучкова, такъ гладко зачесана... Но онѣ не главныя тутъ, важнѣй вотъ эта старушка, Татьяна Ивановна, никогда не знавшая свѣтскихъ тонкостей, вдова-купчиха; она все отдала, избрала себѣ добровольную бѣдность, и ей нуженъ за это почетъ. Толпа сообщницъ-женщинъ подталкивала къ ней пріѣзжихъ, и, поддаваясь невольному внушенію, графиня и Цыпка ей кланялись и разсыпались любезными фразами, которыхъ не смѣли говорить отцу Илларіону, зная, что пустословіе онъ порицалъ.
Елену подхватила Софья Петровна.
-- Я вамъ все-таки сразу покажу комнату, которую вамъ отвели. Вы, вѣрно, очень устали.
Елена взглянула на Цыпку, но та суетилась и какъ-то посвѣжѣла. Усталости не было и слѣда. Она не хотѣла уходить изъ комнаты, гдѣ былъ отецъ Илларіонъ, и на его приглашеніе сѣсть чай пить -- сейчасъ же съ радостью согласилась. Черезъ всю комнату тянулся длинный столъ съ огромнымъ самоваромъ, стаканами, корзинами съ большими кусками нарѣзаннаго бѣлаго хлѣба. Всѣ сѣли. Цыпка -- недалеко отъ батюшки, но все же не рядомъ съ нимъ; по правую его руку сѣла графиня, по лѣвую -- какая-то толстая баба съ брилліантовыми перстнями на растопыренныхъ пальцахъ. Татьяна Ивановна разливала чай. Всего было человѣкъ тридцать.
-- Я сейчасъ вернусь, сниму только шляпу и разложу вещи,-- шепнула Елена Цыпкѣ.