-- Даръ свободно дается,-- отвѣтила Елена.-- Что же мнѣ дѣлать, если я не получила его?
-- Молитесь,-- отвѣтилъ о. Илларіонъ,-- просящему дастся.
Елена опустила голову. Просить. Всю жизнь безъ вѣры просить о вѣрѣ? О Боже, онъ велитъ ей палки поливать, чтобы онѣ передъ ея смертью расцвѣли въ миндальныя деревья. Но расцвѣтутъ ли?
Они опять были на самомъ концѣ дорожки, и вдругъ о. Илларіонъ неожиданно кротко, по-человѣчески просто и грустно, сказалъ ей:
-- Помолитесь обо мнѣ, Елена.
Она поняла, что онъ прощается съ ней, отпускаетъ ее одну и проситъ не поминать его лихомъ. Даже если она еще долго пробудетъ на Мыскѣ, то все-таки съ о. Илларіономъ она разсталась.
Глубокое горе и вмѣстѣ съ тѣмъ какое-то опустошающее обличеніе потрясло ее всю. Она сложила руки для принятія благословенія и съ любовью поцѣловала осѣнившую ее широкимъ крестомъ руку о. Илларіона и вернулась на террасу, сѣла на ступеньку у ногъ Цыпки.
Цыпка склонилась надъ ней, радуясь, что видитъ ее такой взволнованной, гордясь тѣмъ, что батюшка такъ долго говорилъ съ ней.
-- Не правда ли, удивительный человѣкъ, о. Илларіонъ?-- шепнула она.
-- Да,-- отвѣтила Елена,-- удивительный человѣкъ!