-- Нѣмой! шепнула Софья Петровна.-- Страшный силачъ!
Вслѣдъ за нимъ они вошли въ столовую. Елена скромно сѣла на самый конецъ стола, а Софья Петровна поближе къ отцу Илларіону.
Елена замѣтила, какъ ласково отецъ Илларіонъ улыбнулся нѣмому.
-- Андрей!-- сказалъ онъ, когда нѣмой поставилъ на подносъ огромный самоваръ,-- видишь, часы испортились, опять стали!
Нѣмой сдвинувъ брови, взглянулъ на круглые столовые часы, взялъ стулъ, дѣловито приставилъ его къ стѣнѣ, взлѣзъ на него, открылъ стеклянную крышку, затѣмъ циферблатъ, вынулъ изъ кармана какой-то инструментъ, который Еленѣ показался простымъ гвоздемъ, и началъ ковырять имъ внутри часовъ. Дѣло у него пошло. Онъ закрылъ часы и затѣмъ съ грознымъ видомъ, глядя на Татьяну Ивановну, сталъ стучать по стеклу.
Она подняла голову на шумъ и догадалась, что нѣмой хочетъ что-то объяснить ей.
Тотъ провелъ пальцемъ по циферблату отъ стрѣлки налѣво и съ преувеличенной строгостью погрозилъ Татьянѣ Ивановнѣ; затѣмъ пальцемъ провелъ по кругу направо, улыбнулся и быстро одобрительно закивалъ.
-- Знаю я, знаю, что стрѣлокъ водить назадъ не надо, а только впередъ,-- отвѣтила Татьяна Ивановна.-- Часы не оттого стали.
Нѣмой ей не повѣрилъ, пожалъ плечами и опять пригрозилъ. Онъ соскочилъ со стула, порывисто поставилъ его на мѣсто и убѣжалъ, не обращая вниманія на любопытные взгляды.
Отецъ Илларіонъ еще разъ свѣтло улыбнулся ему.