-- Удивительный парень,-- сказалъ онъ,-- на всѣ руки: и каменщикъ, и столяръ, и инженеръ; неимовѣрной силы, а любить тонкія работы, часы чинить, чертить какіе-то планы...
-- Онъ нѣмой?-- спросила графиня.
-- Да,-- безъ всякаго оттѣнка грусти отвѣтилъ отецъ Илларіонъ.
-- Нѣмой, но не глухой,-- сентенціозно сообщила съ конца стола классная дама.
-- Почему это такъ? онъ навѣрное не родился нѣмымъ, если слышитъ? отчего это съ нимъ случилось?-- спросила Елена классную даму, но та, замѣтивъ, что отецъ Илларіонъ не продолжаетъ разговора о нѣмомъ, пожала плечами на Елену и процѣдила:
-- Какъ это можно знать!
А за столомъ, послѣ представленія съ нѣмымъ, опять воцарилось сосредоточенное молчаніе, приличное въ собраніи людей, гдѣ нѣкоторые только что исповѣдались, а другіе готовились къ исповѣди. Торопливо допивали чай.
Отецъ Илларіонъ всталъ; вся фигура его выражала благоговѣніе, а загорѣлое лицо, обрамленное серебряными волосами, сдѣлалось отечески строго. Своими карими, небольшими, но удивительно ясными глазами онъ обвелъ присутствующихъ, и всѣ почувствовали себя одинаково ничтожными и маленькими передъ нимъ, его дѣтьми.
-- Молитвы для причастниковъ завтра утромъ въ восемь часовъ,-- сказалъ онъ отчетливо.-- А теперь, кто желаетъ исповѣдоваться...
Онъ сдѣлалъ пригласительный жестъ по направленію къ сосѣдней комнатѣ.