— Он был, кажется, в рыцарском одеянии, в шлеме и латах. Я видел белый плащ и замер от страха, когда он, освещенный светом луны, остановился на балконе. Я видел как бы кровь на его руке.
— Ах, как страшно! — промолвил Генрих. — Ты, конечно, убежал?
— Нет, я остался на месте, как вкопанный.
— Что бы означало это? — спросил Генрих.
— Я думаю, что наш dominus будет ранен в сражении. Как бы я хотел быть его телохранителем, чтобы предотвратить грозящую ему опасность!
— Сегодня мы более свободны, чем когда-либо. Не придешь ли ты, Альберт, ночью в сад, чтобы поговорить об этом на свободе?
Порешив встретиться в саду в двенадцать часов ночи, оба друга расстались. Альберт отправился на берег моря, находящийся в нескольких шагах от замка, а Генрих присоединился к группе товарищей, которые на дворе чести стреляли из лука, чтобы упражняться в ловкости.
Гром прозвучал в отдалении, и небо затянулось тучами; сверкнула молния, и пошел сильный дождь. Молодые люди должны были укрыться в замке. Целый день они напрасно ожидали хозяина. После обеда гроза стихла, и молодежь опять вышла на двор замка, для того чтобы заняться фехтованием и военными играми на свежем воздухе. Прошел вечер, и после молитвы в капелле замка, все пажи разошлись по своим комнатам. Когда все стихло в замке и все спали крепким сном, две фигуры тихонько пробрались за ветвистую липу, стоящую против замка. Они стояли под деревом, как вдруг на балконе вновь показалось привидение. Дыша от страха, мальчики смотрели на него, пока оно не скрылось.
— Ты видел тень Святого Олафа? — обратился Альберт к Генриху.
— Да; я заметил кровь на его руке; в ней он держал венок. Но кто стоит за нами?.. Это ты Гаммерштедт!